Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Терри Гудкайнд

– Но тебе предстоит совершать серьезные дела, связанные с большим риском, насколько я вижу в том же потоке событий во времени. – Ее брови опустились, выражая явное неудовольствие. – Что именно ты имел в виду, говоря… про ребенка-чудовище?

Ричард отвернулся и уставился в спокойную воду фонтана, снова задумавшись о том ужасе, что видел недавно. Он был не в состоянии рассказать об этом вслух. Не мог рассказать перед всеми присутствующими, боялся озвучить, что некогда Шота сделала пророчество, скрытый смысл которого пугал его, ибо теперь оно могло на самом деле означать, что Кэлен зачнет ребенка от тех самых чудовищ из Имперского Ордена. У него было ощущение, что, произнеси он это вслух, все тут же станет реальным. Это была настолько болезненная мысль, что он целиком отбросил подобную фантазию и решил вместо этого задать совершенно другой вопрос.

Он снова повернулся к ней.

– А что означало то, что мне не удалось вызвать свой дар с помощью гнева?

Шота тяжело вздохнула.

– Ричард, ты должен кое-что понять. Я не создавала для тебя никаких видений. Я всего лишь помогла тебе проявить скрытые мысли, твои собственные. Я не навязывала тебе грез своего производства и не «сеяла» никаких лишних мыслей в твоей голове. Я лишь заставила тебя воспользоваться твоим собственным разумом. И потому не могу сказать ничего по поводу увиденного тобою, ибо не знаю, что именно ты видел.

– Тогда почему ты…

– Я знаю только, что лишь ты, единственный, способен остановить Орден. Я помогла тебе вынести на поверхность твои скрытые, подавленные мысли, опять-таки для того, чтобы помочь тебе лучше понять.

– Понять что?

– То, что следует понять. Я знаю об этом не больше, чем о том, что ты видел внутри собственного сознания и что тебя так встревожило. Можно сказать, что я всего лишь посланец. Но я не читала передаваемое послание.

– Ты заставила меня видеть вещи, которые…

– Нет, я не заставляла. Я лишь приоткрыла для тебя занавеску, Ричард. Но я не создатель того дождя, что ты увидел через это окно. Ты пытаешься винить меня за дождь, вместо того чтобы быть признательным за то, что я всего лишь отдернула занавеску, чтобы ты смог увидеть все собственными глазами.

Ричард бросил быстрый взгляд на Никки. Она не сказала ни слова. Он поднял глаза в сторону деда, стоявшего на ступенях, свободно сомкнув руки и молча наблюдая за происходящим. Зедд учил его всегда иметь дело с реальностью, с тем, что действительно происходит в мире, учил не жаловаться на то, что, по убеждению некоторых, было невидимой рукой судьбы, управляющей и, как по волшебству, сменяющей события. Не поступает ли он так же неправильно с Шотой? Не обвиняет ли он ее в том, что она показала ему нечто, о чем он прежде не знал или не хотел знать?

– Извини, Шота, – сказал он более спокойно. – Ты права. Разумеется, ты всего лишь указала мне на приближающуюся грозу. Не имею ни малейшего представления, что делать с этим, но я увидел. Мне не следовало винить тебя в том, что совершают другие. Извини.

Шота лишь скромно улыбнулась.

– Это тоже отчасти свидетельствует, что ты тот человек, Ричард… единственный человек, кто может остановить это безумие. Ты желаешь знать правду. Вот почему я привела сюда Джебру со столь ужасным свидетельством о том, что происходит от рук Ордена. Тебе необходимо знать всю правду об этом.

Ричард кивнул, но чувствовал себя все хуже, чувствовал все большее отчаяние оттого, что не имел ни малейшего представления, как сделать то, что, по ее предположению, он способен сделать.

Шота спокойно и пристально наблюдала за ним.

– Ты затратила много сил, доставив сюда Джебру. Вы проделали очень долгий путь. Ваше будущее и сама ваша жизнь зависят от исхода этой борьбы не меньше, чем моя жизнь и жизнь всех свободных людей, всех обладающих даром. Если победит Орден, мы все умрем, включая и тебя. Но разве нет чего-то такого, что ты можешь сказать мне, что помогло бы мне сделать то, что остановит это безрассудство? Я постараюсь использовать любую помощь, какую только ты можешь предоставить мне. Так все же, нет ли чего такого, что ты можешь мне сказать?

Она с минуту рассматривала его, прежде чем заговорить, рассматривала так, будто мыслями была где-то далеко.

– Всякий раз, когда я сообщала тебе чего-то, – наконец сказала она, – это приводило тебя в ярость – как будто именно я сделала что-то, а не просто передала тебе.

– Мы все стоим перед лицом рабства, пыток и смерти, а ты обижаешься по поводу оскорбленных чувств?

Не сдержавшись, Шота улыбнулась подобной характеристике.

– Ты полагаешь, я просто собираю откровения из воздуха, как будто трясу грушу?

Ее улыбка погасла, едва пристальный взгляд сфокусировался на чем-то, скрытом вдали.

– Ты не осознаешь истинную цену появления этих таинственных видений. Я ни за что не стала бы заниматься этим только ради того, чтобы столь тяжело полученное знание использовалось ради мести.

Ричард сунул руки в боковые карманы.

– Хорошо, я понял твою мысль. Если ты прилагаешь такие усилия, то ожидаешь, что я приму результат их со всей серьезностью. У нас сейчас на кону стоит все, Шота. И я высоко оценю все, что ты можешь сообщить мне.

Хотя Ричард не сомневался, что Шота совершенно искренне расскажет ему, что видела в потоке событий, он не верил, что смысл подобных рассказов будет непременно открытым и ясным или что Шота сама понимает, что ее рассказ означает. До сих пор вся информация, что она ему предлагала, каким-то образом имела значение для ближайших событий. Совсем недавний пример – Огненная Цепь. Хотя Шота не дала никаких пояснений к сочетанию слов «Огненная Цепь», оно оказалось важным в его попытках найти ответ, что же случилось с Кэлен. Без этих двух слов он ни за что не нашел бы ту особую книгу, где содержался ключ к открытию истины.

Шота глубоко вдохнула и наконец выдохнула, будто покоряясь судьбе. Она слегка наклонилась к нему, как бы подчеркивая, насколько серьезна.

– Это только между нами.