Новгородская сага. Книга 3. Корсар с Севера - Андрей Посняков

А чтобы у стражников не возникло особой заинтересованности, Олег Иваныч лично изобразил на заборе пару кривобоких пальм, каких-то зверей и закончил шедевр уличной живописи надписью: «HARD ROCK FOREVER». Получилось очень даже ничего!

Ну, теперь оставалось только ждать.

Они появились на второй день, вечером. Двое высоких мужчин в черных бурнусах с саблями на шелковых поясах. Появились, по оценке Олега Иваныча, довольно неосторожно — не осмотрели тщательно местность, в том числе перевернутые рыбачьи лодки, за одной из которых и затаился он сам вместе с Гришей. Прикрывали Марко, одинокая фигура которого маячила в тени башни. Рядом, всего в нескольких шагах, плескалось море. На западе, за городской стеной, садилось солнце, почти половина оранжевого шара уже плавилась в море.

— «Плеть» и «рука», — подойдя к Марко, глухо произнес один из мужчин.

Итальянец кивнул, улыбнулся. Оглянулся на лодки.

Олег Иваныч и Гриша покинули укрытие, приветственно помахав руками.

Прятавшаяся под соседней лодкой Флавия тоже решила было выйти за ними. Однако Олег Иваныч шепнул: «Сидеть!» Так, на всякий случай…

— Друзья Абу-Факра — наши друзья, — сказали оба бербера. — Мы дадим вам воду и кров.

Воду и кров. Именно так. Воду и кров, а не хлеб и крышу. У жителей пустынь своя логика и свои понятия о жизни.

Они долго ехали на приведенных пустынниками лошадях по изогнутым улочкам Бизерты. Пару раз Олег Иваныч ловил жадные взгляды берберов, направленные на Флавию — уж слишком та была красива. Хоть они и друзья Абу-Факра, но с новыми знакомцами, похоже, следовало держать ухо востро.

Они спешились во дворе какого-то дома, приземистого и широкого. Кочевники привязали лошадей, гостеприимно пригласили внутрь.

Полутьма, чуть разгоняемая светом жаровни и чадящего светильника. Потрескавшийся глинобитный пол с ковром посередине. Ковер неожиданно оказался хорошим — толстый, с большим ворсом и затейливым геометрическим рисунком. На него все и уселись.

Пока один из берберов куда-то отлучился, другой не спускал с них жгучих черных глаз. Впрочем, без бурнуса он выглядел не так устрашающе — молодой смуглокожий парень лет двадцати, с небольшими усиками и бородкой. Никакой готовности к светской беседе бербер не выказывал. Ну и Олег Иваныч не стал растекаться мысью по древу. Так, перекинулся парой фраз с Гришаней да подмигнул Флавии. Та слабо улыбнулась. Вообще-то выглядела довольно испуганной.

Вернулся второй пустынник, принес большое серебряное блюдо с лепешками и вяленым мясом и глиняный кувшин воды. Поев — так же, в полном молчании, — Олег Иваныч поблагодарил хозяев кивком.

Молодой бербер что-то отрывисто спросил у Марко.

— Что он у тебя спросил, Марко?

— Про Флавию. Кто она?

— Скажи — моя младшая, но самая любимая жена.

Марко перевел.

Флавия рассмеялась.

Берберы синхронно покачали головами и поинтересовались, почему младшая жена уважаемого друга шейха Абу-Факра ходит с открытым лицом.

— Это я наказал ее. За то, что плохо прожарила баранину к ужину.

Гриша фыркнул. А оба бербера в ужасе подняли глаза к небу, вернее, к закопченному потолку. Что-то забормотали о запрете Аллаха, о душе, об аде и демонах-ифритах.

— Вот и я ей говорю. Еще раз не прожаришь как следует мясо, пусть ифриты возьмут твою душу! А я возьму себе новую жену.

— Ты очень строг к женам, — поцокали языками берберы. — Что ж, можете спать здесь же, ну а женщине мы, конечно, предоставим другое место…

— Не-е-ет, — погрозил пальцем строгий муж Олег Иваныч, — не надо ей никакого другого места, она еще недостаточно исправилась. Пусть спит с нами, с мужчинами!

— Что-то не нравятся мне они оба, — поудобнее устраиваясь на ковре, шепнул Гриша. — Как бы не прирезали нас тут ночью. Ишь, как на Флавию пялятся, душегубцы!

— Не прирежут. По крайней мере, не должны. Впрочем, спать лучше по очереди. Гриша, сейчас ты сторожишь. Потом Марко. А я уж ближе к утру.

— А как мы узнаем…

— Смотрите на луну. Вон, видите, в окошке, где карагач.

— Это олива.

— Пускай будет олива. А если вам, товарищ Гришаня, не нравится разгружать люминий, будете разгружать чугуний.

— Что-что?

— Да так, к слову. Был такой анекдот… раньше. Короче, когда луна подойдет во-он к той ветке — будишь Марко. А ты, Марко, — караулишь до крыши сарая. Поняли?

Поняли.

Олег Иваныч тут же уснул. Сказались прошлые бессонные ночи.

Ему приснилась Софья. В бальном платье из блестящего светло-лилового шелка, с голыми плечами, на шее брильянтовое колье. Они ехали в шикарной машине, в «мерсе» или в «саабе». Софья почему-то за рулем. Ехали, кажется, по Московскому… Ну да, вот и ДК Ильича, Московские ворота. Проспект расширился, и боярыня, лихо обогнав маршрутку, резко прибавила скорость. А впереди — Олег Иваныч это отчетливо видел — перекрывая весь проспект, в ряд, не торопясь ехало пять или шесть милицейских уазиков, желтых, с синими полосами и мигалками. Расстояние между ними — с полметра. Не проскочишь! А Софья так и гнала, не снижала скорость. Тормози! Тормози! Олег Иваныч сам уже нажал на тормоз и успел-таки. Машина лишь ударила в бампер идущего впереди «козла». В решетчатое оконце задней дверцы, там, где размещался отсек для задержанных, удивленно выглянуло лицо. Олег Иваныч отшатнулся. Это было лицо Олексахи!

— А? Что? Ах это ты, Марко. Что, уже? Все в порядке? Ну, хорошо. Спи.

Олег Иваныч сел на ковре, попил воды из кувшина. А перед глазами так и стояло лицо Олексахи. За решеткой. К чему бы сон?

Олег Иваныч прошелся по ковру к окну, выглянул. Словно бы кто-то бормочет там, во дворе. Точно!

У стены дома, лицом к луне, сидел на корточках один из берберов и что-то тихо говорил себе под нос. Тихо, но довольно зло. Отрывисто, резко. Не замыслил ли что худое?

Олег Иваныч переместился поближе к дверному проему, затянутому куском плотной ткани. Потом подумал и разбудил Марко.

— Ну-ка, послушай…

— Горюет. О каком-то Али. Называет его «бедным братом» и обещает отомстить.

— Ах вот та-ак…

Олег Иваныч не сдержался и чихнул — ковер-то довольно пыльный.

Сидевший во дворе бербер вздрогнул и вытащил саблю.

— Пойдем-ка, Марко, на улицу. Что-то душно.

Марко зевнул. Конечно, жаль парня, да ведь кто-то же должен быть переводчиком.

Бербер вопросительно взглянул на проснувшихся гостей.

— Спроси, знает ли он, кто убил Али?

— Не знает. Но обязательно найдет и убьет этого шакала.

— Когда произошло убийство?