Фракс и гонки колесниц - Мартин Скотт

Вскоре Макри спустилась вниз с сумкой через плечо.

- Передайте этому брюхатому уроду, что, если он опять вздумает купить мне цветы, я затолкаю веник ему в глотку, - бросила девица и выскочила за дверь.

- Это она просто так, - сказала Танроз. - Не сомневаюсь, что цветы опять помогут.

Я бросил на неё изумленный взгляд. Откуда у этой женщины такая вера в магическую силу жалкого пучка зелени?

- Почему бы тебе не подарить ей новую боевую секиру? - сказал Гурд. - Мне кажется, старую она изрядно повредила, круша стену.

Словом, вскоре я оказался на улице Совершенства, направляясь на рынок, где торговали всем, включая оружие. Погода стояла великолепная, хотя в теплом осеннем воздухе и начинала ощущаться первая предзимняя прохлада. Зима неотвратимо приближалась, а зима в Турае - сущий ад. Будет очень жаль, если я не смогу провести её перед камином в уюте “Секиры мщения”.

На дверях оружейной лавки красовалась надпись: “Закрыто в связи с трауром”. Я совсем забыл, что третий сын оружейника погиб на прошлой неделе от неосторожного обращения его брата с арбалетом. Неловкий братец (четвертый сын оружейника) должен был вот-вот предстать перед судом.

Время было позднее, и до другого оружейника я добраться не успевал. Приобретение подарка пришлось отложить на утро. По пути домой я прикупил у Минарикс кое-какое печево. Достойная дама встретила меня менее дружелюбно, чем обычно. Видимо, Макри распространяла обо мне по городу разные клеветнические слухи.

Я остановился посереди улицы, чтобы перекусить.

- Снова пришел за букетиком? - спросил с ухмылкой торговец цветами Бакс и радостно заорал, обращаясь к торговцу рыбой: - Эй, Рокс! А Фракс опять цветы покупает!

- Наверное, все никак не расплюется со своей подружкой! - прокричал расположившейся на противоположной стороне улицы Рокс.

- Относись к ней хорошо, Фракс! - присоединила к ним свой голос Бирикс, одна из наиболее преуспевающих проституток округа Двенадцати морей.

Я зло посмотрел на Бакса и швырнул ему монету лишь для того, чтобы он от меня отвязался.

В “Секиру мщения” я вернулся со здоровенной охапкой цветов.

- А я-то думал, что ты отправился за секирой.

- Секирная лавка оказалась на замке!

Объяснение было довольно хилым. Я сунул цветы Макри, которая как раз вошла в таверну. Одну руку я держал на рукояти меча - на случай, если бывшая подруга попытается прибегнуть к насилию.

Макри приподняла букет с намерением швырнуть его на пол, но в этот миг её глаза наполнились слезами. Вместо того, чтобы выбросить мой подарок, она обняла меня, а затем, всхлипывая, выбежала из зала. Я тупо смотрел ей вслед, не понимая, что это могло бы значить.

- Неужели зелень снова сработала?

- Конечно, - ответила Танроз.

Я пребывал в полном недоумении. Так же, как, впрочем, и Гурд.

- И это женщина, которая успешно сражалась с драконом! В тринадцать лет она прикончила тролля ростом в девять футов! Непостижимо!

- Думаю, что она росла в очень суровых условиях, - пожимая плечами, сказала Танроз. - Девочка не знала ласки. По-моему, Фракс, у тебя остаются ещё огромные резервы для извинений перед Макри.

- Женщины моей деревни не такие чувствительные, - фыркнул Гурд. - Чтобы произвести на наших баб впечатление, им надо подарить по меньшей мере плуг.

- Именно поэтому ты так и не женился, - заметила Танроз. - Тебе следовало бы плюнуть на плуги и попробовать цветы.

Произнеся эту фразу, стряпуха многозначительно посмотрела на престарелого варвара. Тот смущенно потупился. Все знали, что Гурд много лет неравнодушен к Танроз, но каждый раз, когда на это кто-нибудь намекал, хозяин таверны испытывал неловкость. Какие же варвары эти северные наемники! Ни грамма романтики!

Я вышел из зала, оставив их смущаться наедине.

Поднявшись к себе, я проверил запасы. Чтобы пережить зиму, требовалось прикупить побольше кли и фазиса. И, возможно, несколько новых одеял. У меня было девять сотен гуранов - достаточно, чтобы накупить множество толстых одеял. Не исключено, что я приобрету парочку и для Макри. После того, как моя подруга отдала весь свой выигрыш в бабскую ассоциацию, денег у неё не осталось. Поведения глупее представить невозможно. Но такова, увы, участь всех идеалистов. Наличие высоких идеалов заставляет их творить глупости. Что же касается меня, то я намерен сохранить каждый гуран.