Новая реальность - Елена Белова

Вадим

— Альваро Руис.

— Здесь.

— Вадим Соловьев.

— Здесь. — Диму было не по себе. Что произошло? Выдернули прямо с работы. Перенесли сюда. Что-то не так.

— Зинаида Кашкина.

— Здесь.

Что-то не так. Может быть, дело в высоте и холоде, но сердце билось часто и быстро, голова кружилась все сильней, а в глазах плыли цветные пятна. Небо… небо почему-то показалось цветным.

— Иван Ласкавапросимо.

— Здесь.

— Фелиша Никитина.

Что с небом? Дневная синева словно перечеркнута, поймана в сеть цветных сполохов. Дышать… трудно. Что это? Какие странные… это энергопотоки? Нужно сконцентрироваться. Контроль, Дим. Контроль!

— Соловьев! Вадим, что с тобой?

Он слышит и не слышит, потому что в этот момент небо сходит с ума окончательно. Весь мир становится этой дрожащей, разноцветной, узорной сетью из переплетенных чар. Его сетью — он чувствует эту энергию как свою. А контроль ускользает, словно тая в этом цветном пламени. По телу волнами прокатывается озноб, сердце рвется. Что происходит?..

— Вадим!

Его зовут и, кажется, пытаются подпитать. Помочь. Но Вадим не отзывается. Сейчас он слышит только один голос, низкий и сильный. Сразу отовсюду.

— Ты. Ты пришел…

А потом из цветного хаоса надвигается чье-то лицо — очень знакомое. Очень.

Черное небо. Демоны прямо на улице. Вампиры на площади старинного городка, кажется, испанского. Пятна крови на стене у двери. Серебряное распятие, католическое… вплавлено в мостовую.

Что это?

Смотри.

Сильф над океаном, бурные волны разламывают пополам корабль. Еще один сильф раскручивает над заливом серую воронку смерча. Они с ума сошли… По Соглашению сильфы должны предотвращать такое, насколько смогут!

Что происходит?

Набережная, устланная телами. По цветным плиткам небрежно проходит вервольф, брезгливо фыркая, переворачивает тела, собирает украшения — серьги, кольца, цепочки. В небе кружит дракон. Совершенно открыто.

Что это?! Этого же не может быть. На Земле — не может быть.

Черный дым и невыносимый жар, в котором тает Эйфелева башня. По кипящему асфальту пробегают саламандры.

Это Земля. Земля. Но что случилось? А Свод? А Стражи? Почему мы ничего не делаем? Как мы это допустили?

И… что это? Взгляд выхватил знакомые купола, украшенные странным знаменем: меч и корона, заслонившие солнце. Купола Свода на Земле? В Севастополе?!

Что-то произошло. Дим стиснул кулаки при виде новых знаков беды: вампирши на экране телевизора, объявлений о продаже людей на ингредиенты… серокожих демонов неизвестного вида.

Что-то случилось. Кто это сделал?

Я.

— Так ты считаешь, что твои… хм, сестры просто хулиганили? Нападали невсерьез?

— Ага, — Лина перемывала уцелевшие после налета чашки, параллельно любуясь «уборкой по-чародейски». Лёш уже развесил по крючкам сковородки, с ювелирной точностью распихал по местам подносы и ножи. Полотенца без раздумий были отправлены в стиральную машину, а вилки-ложки после помывки уложены по своим «гнездышкам». Сейчас молодой чародей занимался черепками, без всякой волшебной силы сметая их веничком на совок. Может, кому-то и покажется, что это не так уж интересно, но… ничего они не понимают. Быть рядом с тем, кого ты любишь, пережить рядом с ним смертельную опасность, драться за свою жизнь плечом к плечу — это здорово, да. Но быть рядом со своим мужчиной и спокойно заниматься хозяйственными делами, это… Может, для вас, избалованные люди, это обычная проза жизни. Но Лине за ее не такую уж долгую жизнь экзотики хватило по уши, и сейчас она наслаждалась каждым мигом этого почти семейного покоя. Видеть, как он неторопливо и спокойно помогает навести уют — было в этом что-то необыкновенно близкое, личное. Восхитительное. Так, о чем это я? Лина попинала свою память и выудила из нее тему разговора. Ага. — Напали бы всерьез — запаслись бы ангельскими стрелками. Такая смесь, парализующая. Вдохнешь — и даже телекинез не поможет. Так что они просто… да, похулиганили.

Секундная пауза — и быстрая летучая улыбка:

— А знаешь, они мне нравятся.

— Да? — Девушка изогнула бровь в показной ревности. — Больше меня?

— Погоди. — Юноша поднял голову. Улыбка застыла. — Что-то не так.

— Что? — Лина торопливо отставила очередную чашку. — Что такое?

Лёша шатнуло. Феникс увидела, как его лицо заливает бледностью, точно мелом.

— Что-то с Димом, я скоро!

— Что происходит? Что с ним? Даниэль! Лаура!

— Он… тает?

— Осторожнее! — Координатор инстинктивно формировал энергощит, прикрыть ребят — будущих Стражей, свою надежду, которую они так опрометчиво подставили под удар в попытке обрести контроль над барьером.

Вот и обрели. Лаура отчаянно сжимает ладонь молодого Соловьева, будущего — теперь это очевидно — основателя барьера. Будущего… если сегодня им удастся удержать его. Уберечь от последствий их необдуманного, торопливого, глупого вмешательства.

А барьер слепит глаза дикой мешаниной цветов. Он наконец получил подпитку. Сильную подпитку… только какова цена? Нужна энергия! Нужны Стражи и Координаторы — восполнить потерю жизненной энергии, возместить Соловьеву то, что сейчас тянет из него барьер. Даниэль зовет всех, до кого может дотянуться. Светлана! Нинне! Савел! Даихи! Сюда!

— Пропустите! — Какой-то вихрь врывается на крохотную площадку, в клочья разрывая энергощит. Падает на колени.

— Дим, держись!

И все замирает.

Сначала Дим ощутил его как глоток воздуха. Словно его отпустило что-то невидимое, но очень тяжелое. Потом — как тепло на плече. Знакомое, с детства привычное. Лёшка. А потом пришел страх. Когда он увидел, как на Лёшку смотрит этот.

Не я, не я.

Это не я.

У этого нет моего шрама на виске. Нет парного браслета, которыми они с Лёшкой поменялись на прошлый новый год. И глаза. Эти глаза — будто пеплом припорошенные. Полные такой тоски и такой усталости, что трудно представить, не то что вынести.

Это не я. То, что у него мое лицо, ничего не значит. Это не я.