Коты туманного города - Ата Мёдик

Я вскочила от собственного крика. Тело на удивление не болело, даже покалеченная рука перестала кровоточить.

С удивлением оглянулась на других больных, которые мирно спали на своих постелях, продолжая видеть сны.

А напротив меня, по-кошачьи умостившись в кресле, сидел не кто иной, как Кот.

– Ага, явился! – торжествующе шепнула я, глядя в зелёные глаза.

– Да, и у меня есть для тебя хорошая новость!

– Неужели? Как интер-ресно! – с сарказмом протянула я, обиженная, что в самый ответственный момент его не было рядом. – А я думала, что все твои хорошие новости закончились, когда ты исчез в неизвестном направлении.

Неудержимо хотелось высказать всё, что я о нём думаю. И это крайне странно. Мысли ровной волной перекатывались в голове, всё вроде бы кристально ясно и чисто, но… Что-то не так? Состояние не прошло.

– Ты чего? – Кот подозрительно принюхался. В человеческом обличье это всё выглядело очень странно, но по-своему завораживало. И я наконец замолкла.

И обнаружила одну деталь.

– У тебя очень интересная причёска. Хотя мне больше нравились твои распущенные волосы. – Рука сама потянулась к маленькому хвостику на голове, скреплённому лентой с какими-то надписями. – Решил сменить образ?

Ужасное ехидство, как же стыдно! Я готова была сквозь землю провалиться, но увы. Руки сами, почти без ведома разума, взялись за ленту и распустили волосы Кота.

Прохладные пряди были пушистыми и безумно мягкими. Я с наслаждением запустила руки ему в волосы и погладила по голове. Но стоило поднять глаза на замурчавшего нэко, как я пропала. Глаза Кота мерцали в темноте, гипнотизируя, не оставляя ни единого шанса.

«Боги мои, так нельзя!» – билась в голове последняя здравая мысль. Но я откинула её за ненадобностью.

Уже сама притянула разомлевшего нэко к себе и впилась в его губы поцелуем.

Что сказать? Жар опалил щёки и спускался всё ниже, пока тёплым клубком не осел где-то в животе. Исчезли все мысли и внятные доводы.

Миг – я оказалась сидящей на коленях бакэнэко. Будто великую драгоценность, Эш аккуратно обнял меня и с жаром ответил.

Что думали мы в этот момент – сказать сложно. Но я ни о чём не жалею. Бакэнэко, судя по его довольной моське, тоже.

Очнулись от наваждения, только когда госпожа Тэт вошла в палату.

Весь её вид выражал крайнюю степень возмущения вопиющим нарушением режима сна в царстве лекарств и пряно пахнущих трав.

И никакого крика. Эта, несомненно, величественная женщина лишь выразительно посмотрела на меня.

Да, растрёпанная, с распущенными волосами, в полурасстёгнутой рубашке, я сидела на коленях у нэко, который тоже выглядел не лучшим образом. Он – Дух, а я всего лишь человек. Узнай кто посторонний, нас будут осуждать. Но госпожа Тэт?

Невольно перед глазами встал Рик и его добрая улыбка, и я почувствовала себя совсем скверно. Сама ревновала его направо и налево, а теперь вот обжимаюсь. С бакэнэко.

Богиня лекарского дела скрылась за дверью, отделяющей мир больных от здоровых, но осадок остался.

Как-то сразу стало зябко и совершенно неуютно. Но и вылезать из тёплых объятий Кота совершенно не хотелось. И, не зная, куда деть себя от смущения, я так и уснула, почёсывая за ушками Кота в человеческом обличье.

…Чтобы проснуться от громкого мурчания под ухом. Эш снова стал котом, чем почти не вызывал недовольства со стороны других людей. Конечно, я то и дело ощущала взгляды. Кто-то осуждал, кто-то глядел с любопытством и даже плохо скрытым презрением. Но вслух никто ничего не сказал.

Да и к тому же после завтрака мне сделали перевязку и по моей слёзной просьбе отпустили, предварительно выписав несколько баночек с настойками. Рука, на которой остался еле заметный след от браслета Управления, и правда вообще не болела, создавая видимость, что всё хорошо.

И со спокойной душой я вышла из лазарета. Первое, что увидела, – это яркое, слепящее солнце. Даже прикрыла глаза, каждой частичкой впитывая свет такого далёкого светила.

Кот мурчащей подушкой мягко сидел у меня на руках и, лениво свесив длинный хвост, привлекал внимание, мол, почеши меня за ушком, и да, вот тут тоже почеши. И вообще, Нора, не ленись чесать котика со всем старанием.

Я отправилась домой.

* * *

Что ж, это было ожидаемо.

Со стуком поставила вещи на подоконник, опираясь лбом в оконное стекло.

Внизу снова раздался смех. Счастье, любовь, даже для таких разных существ. Они совершенно точно заслуживают этого.

Папа и Ксения прекрасно смотрелись вместе, и пусть бывшая беспризорная бакэнэко совершенно не умела готовить, а папочка был скуп на комплименты, но вместе они выглядели очень мило и трогательно. Дружная крепкая семья, которую никогда не признают в обществе. И от которой невозможно оторваться.

Мама никогда не смотрела на отца так, как это делала Ксения, и от этого становилось ещё горше.

Мне было мерзко и противно от самой себя, хотелось сделать что-то такое… о чём лучше никогда не вспоминать. Как же я себя ненавидела.

Грязные ручьи ревности омывали душу, я чувствовала себя такой жалкой. Но вот за что? Почему я такая… неправильная?

Искренне радоваться за отца не получалось, хотя я делала всё возможное для этого. Только войдя в дом, увидела, как нежно приобнимает папа Ксению за плечи, как ласково мурлычет кошка в объятиях отца. Каким счастьем горят их глаза.

Пыталась улыбаться, радоваться, но в душе понимала: я больше не нужна. Завистливая моя душа, почему просто не порадоваться за родных? Они сблизились на фоне пропажи дочери.

Сославшись на усталость, я поднялась наверх, где изо всех сил старалась не разрыдаться.

В комнате было темно и мрачно, в унисон с моим настроением. Решив не зажигать свет, я в очередной раз позвала Орни. Ни привета, ни ответа.

«Как же мне тебя не хватает».

Моя малышка всегда знала, как справиться с хандрой, которая в последнее время на меня накатывала. Где же ты, моя хорошая?

А на балконе меня ждал Кот. Бакэнэко сидел на железном поручне, болтая ногами, и смотрел куда-то вдаль. Красуется, наверное. И действительно, он сидел так, что свет от мимо проезжающих автомобилей красиво ложился на его образ, делая Кота ещё более загадочным.