Мартлет и Змей - Владимир Торин

– Как продвигается дело, мэтр Дунлинг? – Олаф стоял спиной к собеседнику и глядел в окно на площадь. Внизу привычно гомонил рынок, по другую сторону которого развесил свои ветви Дуб Справедливости. Бремеру причудилось даже, что он, невзирая на шум людской толпы, вечно что-то покупающей и продающей, явно слышит скрип веревок и петель, на которых мерно, словно маятники, покачиваются повешенные.

– Мне почти удалось, ваша светлость, – заискивающим дрожащим голоском пропищал шустрый и обычно не способный долго оставаться без движения человечек, худосочный, как лучина.

Вот и сейчас он не находил себе места, переминаясь с ноги на ногу, заламывая руки и нервно улыбаясь. Его быстрые, точно крупные блохи, глазки безумно бегали по стенам кабинета господина бургомистра в попытке найти самый темный угол, чтобы там переждать надвигающуюся на него бурю.

– Что значит «почти»?

Олаф в гневе обернулся, от чего собеседник шарахнулся прочь и сильно ударился лопатками о закрытую дверь. Ключ от кабинета был спрятан в кармане его светлости бургомистра. Многие из тех, кто знал его привычку обсуждать дела за запертой дверью (чтобы никто не смог сбежать), уже не могли поделиться ни с кем своим знанием… разве что выкопать их с городского кладбища…

– Ты маг или нет?

– Ну… – протянул человек, неловко теребя полу своей серо-голубой остроконечной видавшей виды шляпы. – В некотором смысле, я бы заметил, ваша светлость, что я не успел до конца завершить образование… ну, вы понимаете, Школы в Элагоне больше нет, и я… то есть вы… ну… никак не можете ждать от меня…

– Что?! – Олаф медленно шагнул к волшебнику. – Что ты там мямлишь?! Мне плевать на твое образование! У тебя на вывеске в твоей жалкой конуре на улице Искр что было написано?

– Эмм… Да кто ж его разберет-то, ваша светлость, это еще мой покойный батюшка писал…

– Семейное дело, так сказать, по наследству получил? И «Уэйл Дунлинг. Маг с дипломом. Берусь за любую магическую работу» писал тоже твой покойный батюшка, пусть им подавятся могильные черви?! – В эти мгновения на господина бургомистра было страшно смотреть. Хотя, по правде, на него всегда было страшно смотреть. – Не отвертишься, мерзавец! Я насквозь вижу твои жалкие мыслишки – нет, ну вы поглядите на такого наглеца: так и норовит сцепить свои крючковатые пальцы на гонораре за работу, которую не сделал, и сбежать быстрее, чем ветер! Ты ведь маг Ветра? Все вы такие, ветреные проходимцы!

– Но, позвольте, ваша светлость, я сделал все, что мог! – в отчаянии провыл, точно тот призрак, которого должен был поймать, бедняга Уэйл. – Расставил ловушки на чердаке и в погребе. А в чулане целых три! Но он шмыгает, точно тень! Нам нужно лишь подождать!

– Подождать чего?! Чтобы он начал трепать своим призрачным языком где ни попадя, выдавая всем мои тайны?!

– Что вы, ваша светлость… Мы этого злокозненного духа поймаем, и он никому не скажет, как вы… того… ну, вы понимаете, лестница, вино и так далее…

Сперва Дунлинг неловко улыбнулся и заговорщически подмигнул господину бургомистру, но, видя, как меняется его лицо, быстро зажал рот ладонью. Ох, не стоило этого говорить.

Олаф выпучил глаза и распахнул рот, как тролль, которому сказали, что он только что получил диплом королевского мага. Руки его задрожали, а на лицо медленно-медленно, точно шитый платок, наполз багрянец.

– Откуда… – с кашлем выдавил из себя, будто клубок гвоздей, бургомистр, но вскоре понял, в чем дело. – Ты говорил с ним, с этой свиньей призрачной?!

– Нет, ваша светлость, как можно – я же не некромант, упаси меня Хранн. Он просто пишет иногда на пыли… Ну вот, тяжело не заметить, вы ведь понимаете… Я, когда ловушки в чулане ставил, пытался приманить его на розу без лепестков и круг из паутины…

– Хватит. – Олаф прервал рассыпа́вшегося в оправданиях волшебника. Хладнокровие вернулось к нему. Трезвый расчет всегда преобладал в его сознании, когда он придумывал, как именно поступить с неугодными. – Когда ты поймаешь мне этого призрака?

– К вечеру, полагаю, ваша светлость. Он имеет обыкновение выходить из большого шкафа в гостиной на первом этаже примерно в восемь. Когда колокол на башенных часах отобьет половину девятого, он будет пойман.

– Замечательно, Дунлинг, – вдруг широко улыбнулся Олаф. Выражение лица его напоминало радушие любимого богатого дяди, которого ты не видел лет двадцать и которого приехал навестить за недельку до его предполагаемой кончины. – Это же просто замечательно. Когда ты изловишь мерзавца, я приплачу тебе еще пять тенриев за ловкость, ну… и ты понимаешь, чтобы ты сам не слишком болтал. И заверяю тебя, друг мой Дунлинг, что теперь у тебя не будет отбою от посетителей – я всем расскажу, какой ты умелец в магических делах.

– Правда, ваша светлость?

Волшебник не смел поверить своему счастью. В этот миг ему показалось, что нет на свете никого добрее и лучше Олафа Бремера, и пусть только он услышит когда-нибудь скверное о нем слово – уж тогда он вытрясет из наглеца и злословца всю душу, защищая честь такого благородного человека!

– Послушай, друг мой Дунлинг, а ты живешь один? – Олаф приобнял волшебника за плечо и повел к двери. В руке его появился ключ. – Ну, я имею в виду, что не имею чести знать родственников такого добропорядочного теальца, как ты. Я бы весьма хотел познакомиться с ними, мой добрый маг.

– Весьма сожалею, господин Олаф, но я живу один. Батюшка с матушкой покоятся, да приглядят за ними Хранн с Синеной, на городском кладбище, а супруженькой да детишками я еще не обзавелся…

Олаф повеселел еще больше.

– Ну, так это же просто замечательно, Дунлинг, не будет никаких лишних трат! Каждый золотой из своего гонорара ты сможешь потратить на то, что твоей душе угодно. – Бургомистр открыл дверь и легонько подтолкнул в спину волшебника, выпроваживая его из кабинета. – Что ты любишь, Дунлинг, больше всего?

– Пирожные с кремом и имбирное печенье из кондитерской «Война Тортов», что на углу Вязовой и Короле… то есть Свободной.

– Знаю-знаю, замечательное место. Тамошний хозяин должен мне семьдесят восемь золотых, если мне память не изменяет, и срок уплаты, к слову, уже вот-вот должен подойти. Ничего, скоро ты вволю наешься своих пирожных, осталось только поймать призрачного мерзавца… Ступай, Дунлинг, и сделай свою работу хорошо. – Олаф незаметно кивнул стоявшему на страже подле двери в кабинет человеку в черном плаще. Тот последовал за волшебником. – Кнери, зови следующих!

Ловкий секретарь, ожидавший, пока его светлость освободится, бросился в холл, который служил местом, где различные просители ожидали своей очереди. Да, работа бургомистра оказалась не так проста, как думал Олаф. Первую неделю в должности он только и делал, что сидел, закрывшись в кабинете перед окном, пил вино и уплетал пирожные, но просители начали кричать под окнами, а кое-кто даже возымел такую наглость, как податься к самому Танкреду. Брату подобное, ясное дело, не слишком-то пришлось по душе, и со следующего утра, с десяти часов, Олаф Бремер надлежащим образом приступил к своим обременительным обязанностям…