Маленьких все обидеть норовят! - Виктория Иванова

— Кажется, я зря сравнивал с тараканами светлых…

В первый момент до меня не дошло, а когда я понял, о чем он, Рон был уже далеко. Да я его, да я ему… «Остынь, — со смешком посоветовал Дар. — Он ведь и по себе прошелся подкованными сапогами. Причем, судя по всему, совершенно осознанно».

Да? Ну тогда ладно…

Шамит и Рин уже вернулись к столу, за которым, как оказалось, все это время оставалась Страж, так что я попросту подвел Элиа к этой странной компании.

Уж не знаю, с какого перепугу они все так ко мне ломились и чего им там наплел Рон, но сейчас все вернулось в прежнее русло. Кузен объяснял грубоватому оборотню всю прелесть оружия, украшенного драгоценными камнями. Рыжий хмурился и, крутя в руке родной стилет, упрямо твердил, что главное — подобрать клинок по руке. А камни, гравировка — это все излишества. Его что, Тэ покусала? Та вон тоже что-то такое рассказывала. «А ты что думаешь?» Ну… Все зависит от оружия. А вообще спроси об этом Гила. Это он у нас мечом по голове стукнутый. С детства. Несколько раз.

Аэлин в спор не вмешивалась. Лишь с какой-то странной усмешкой переводила взгляд с Рина на Шамита.

Первой наше приближение заметила именно она. Вскинула голову и охнула, потрясенно уставившись на меня с Элиа. А затем и оборотень с эльфом соизволили прервать диалог и посмотреть в нашу сторону.

Та-а-ак… Наверно, надо всех друг другу представить?

— Элиа, это Рин, мой кузен. Рин, это Элиа… — Как продолжить, я просто не придумал, да, впрочем, это бы и не понадобилось.

— Я счастлив быть представленным вам, миледи! — согнулся в глубоком поклоне эльф, чудом не долбанувшись головой об стол. И кажется, он говорил совершенно серьезно.

А темная вдруг покраснела как шкертов цвет, глаза опустила… Что это с ней?! «С холода пришла, замерзла?» — наивно предположил дедушка.

Ну и маргул с нею… Не знаю, как и кто, но на меня вдруг накатила дикая усталость. Все эти превращения, карабканья туда-обратно… Я маргран знает сколько так не выматывался. День был просто диким!

Надеюсь, они здесь и без меня разберутся. Благо, Аэлин и Шем, замершие при виде Элиа, наконец отмерли и синхронно шагнули к ней. Уж не знаю, обнять ли собрались, придушить…

В общем, я сладко зевнул и, пожелав всем спокойной ночи, направился наверх. Уже на лестнице столкнулся с Тэ, спускающейся со второго этажа. Девушка смерила меня гневным взглядом и прошипела:

— Ни звука!.. Ничего не было! Я не заходила и тебя не видела! Я вообще тебя не знаю! Ясно?!

— Как будет угодно, миледи, — равнодушно пожал плечами я, проскальзывая мимо нее.

И, уже падая на кровать в своей комнате и покосившись на серое небо в щели между ставнями, я успел только слабо удивиться, как рано темнеет в этом Д'Окморе.

Еще немного. Еще чуть-чуть. Тонкие пальцы скользят по испещрённой трещинами стене.

Удар. Еще один. Ледяное крошево режет руки в кровь. Застывают капли прозрачными рубинами.

Удар. Еще один. Ветер кружит хлопья снега.

Удар. Смех вплетается в завывание вьюги.

Удар.

И грохот, с которым рушится преграда, будет услышан даже за сотней Граней.

Ну что ж, Дар… Не знаю, как ты, а я очень ждала этой встречи! Первой за тысячи лет. И последней!

Ночная хмарь окутывала мир. Серая дымка клубилась по земле, струящимися змейками подымаясь до колен. А вокруг… Вокруг не было ничего. Лишь эта странная темнота, в которой, я уверен, можно было бы рассмотреть что угодно, если бы это «что угодно» здесь существовало.

Да где ж это я оказался?! Я судорожно огляделся по сторонам.

— Не дергайся, — мрачно обронил Дариэн, стоявший рядом со мною с обнаженным мечом в руке.

Не понял… Почему я его вижу?! Он ведь всего один раз мне на глаза показался!

— Не дергайся! — вновь бросил он.

А я вдруг заметил, что вокруг его правого запястья обвязана тонкая алая нить, тянущаяся к эфесу меча.

— Но…

— И заткнись, — подытожил он чреду советов.

Странно… раньше он таким не был… Может, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

— Смотри… — вдруг тихо обронил Дар, указывая взглядом куда-то вперед.

Я всмотрелся в туманную дымку и замер, не в силах отвести взора. На какой-то миг мне показалось, что невидимый режиссер отодвинул кулису в театре, а вслед за этим… Блеснула вдали тонкая горизонтальная полоса. И еще одна. И еще… Потом проступил силуэт… О нет! Только не говорите мне…

Фигура, закутанная в черный балахон, уверенным ровным шагом шла вперед, приближаясь к нам, и казалось, сама дорога, вымощенная белесыми янтарными плитами, стелется под ноги ей.

Нас разделяло всего несколько футов, когда женщина остановилась, вскинула руки над головой… И над пустотой разнесся торжествующий звонкий девичий смех:

— Я вернулась!

На меня вдруг накатила холодная волна апатии. Ни злобы, ни ненависти, просто равнодушие. Я не знаю ни где это происходит, да и происходит ли вообще, но раз я здесь… Я готов пройти этот путь. Пусть он даже будет без возврата.

Но Дариэн вдруг мотнул головой и тихо обронил:

— Не вмешивайся. Это моя битва.

…Сказать я ничего не успел. Да и не смог бы. Дариэн сделал шаг вперед, и… Я почувствовал, как вырастает между мною и ним прозрачная стена.

Над полем прошелестел тихий смешок:

— Надеешься спасти свой род, Дариэн? Ты остался все таким же. Наивным романтиком. Или попросту — дураком.

Он даже облик не пытался поменять, оставаясь человеком. Промолчал и лишь отсалютовал ей мечом.

Она ударила первой.

А я, понимая, что силы слишком уж неравны, рванулся вперед, но… Не знаю, какой магией пользовался дед, но стена была крепка. Мне оставалось только со злостью ударить по ней кулаком, разбивая руку в кровь.

— Не вмешивайся… — тихо шелестнуло за моей спиной.

Я резко оглянулся, готовясь дать отпор любому, кто подобрался сзади, но… за моей спиной стояли они: те, чьи портреты я сотни раз видел в Кардморе. Веселые и грустные. Молодые и старые. Серьезные и мечтательные. И всех их объединяло только одно — они были Властелинами. И все они стояли, не отрывая напряженных взглядов от Дара и его дуэли.

На мгновение мне показалось, что я увидел промелькнувшее лицо отца…

— Не вмешивайся… — вновь прошелестел чей-то голос из толпы. — Это его битва…

Сжав губы, я вновь повернулся к Дару. Почему дерется он?! Почему он, а не я?!

Я ведь помню все! Помню ту холодную ярость, накатывающую при воспоминаниях, помню боль…