Разоблаченный любовник - Дж. Р. Уорд

Долгие, долгие, долгие часы спустя, задница Бутча настолько затекла, что он уже не мог определить, где заканчивается пол и начинается его тело. Целый день он сидел в коридоре, возле двери в спальню Мариссы. Словно собака.

Но, надо признаться, времени он зря не терял. Он много всего обдумал.

Он сделал один телефонный звонок, что было правильным, но очень тяжелым поступком: взяв себя в руки, Бутч позвонил своей сестре Джойс.

Дома ничего не изменилось. Очевидно, его семья вернулась в Южный Бостон и по-прежнему не хотела иметь с ним ничего общего. Его, честно говоря, это не беспокоило, такой уж у него был статус-кво. Но это заставляло его чувствовать себя плохо из-за Мариссы. Они с братом были очень близки, поэтому его жестокость должна была стать для нее очень неприятным сюрпризом.

— Господин?

Бутч поднял голову.

— Привет, Фритц.

— У меня есть то, что вы просили.

Доджен низко поклонился и протянул ему сумку из черного бархата.

— Я думаю, он соответствует вашим требованиям, но если это не так, я найду другой.

— Я уверен, он идеален.

Бутч взял тяжелую сумку и, раскрыв ее, вывалил содержимое на ладонь. Здоровый золотой крест, 3 дюйма в длину и 2 в ширину, толщиной с палец, подвешенный на длинную, золотую цепь, был именно тем, что нужно. Бутч с удовлетворением повесил его на шею.

Тяжелый вес, как он надеялся, будет настоящей защитой.

— Господин, ну как?

Бутч улыбнулся в морщинистое лицо доджена, одновременно расстегнув рубашку и убрав крест вовнутрь. Он чувствовал, как тот скользнул по коже и лег прямо на сердце.

— Как я уже сказал, он идеален.

Фритц просиял, поклонился и исчез. Напольные часы в другом конце коридора начали свой бой. Раз, два… шесть раз.

Дверь спальни распахнулась.

Марисса появилась перед ним, словно привидение. После стольких часов раздумий о ней, глаза Бутча на мгновение накрыла пелена, сквозь которую он видел ее не как реальную фигуру, а как плод отчаянного воображения: эфирное платье, восхитительная золотая аура волос, лицо, словно призрачный источник красоты. Когда он посмотрел на Мариссу, его сердце превратило ее в икону его католического детства, Мадонну спасения и любви… а он — ее недостойный слуга.

Он приподнялся с пола, и его позвонки хрустнули под весом тела.

— Марисса.

Вот дерьмо, в его скрипящем голосе сразу послышались все эмоции: боль, печаль, сожаление.

Она протянула руку.

— Я имела в виду именно то, что сказала в том послании прошлой ночью. Я наслаждалась временем, проведенным с тобой. Каждой минутой. Тебе пришлось уйти не из-за этого, жаль, что тогда я не смогла объяснить это лучше. Бутч, нам нужно поговорить.

— Да, я знаю. Ты не возражаешь, если мы пройдем в гостиную?

Ему не хотелось, чтобы их слышали. Не важно, что именно Марисса собиралась сказать, он понимал, что она не желает оставаться с ним наедине в своей спальне. Она была адски напряжена.

Когда она кивнула, они направились в гостиную в конце коридора. Пока они шли, Бутч был потрясен тем, насколько она была слаба. Она двигалась медленно, будто не чувствуя ног, была очень бледна, почти прозрачна из-за нехватки энергии.

Оказавшись внутри персиково-желтой комнаты, Марисса подошла к окну, держась подальше от Бутча.

Когда она заговорила, ее слова были легки, как дыхание.

— Бутч, я не знаю, как это сказать…

— Я знаю, что делать.

— Правда?

— Да, — он двинулся к ней, протянув руки. — Разве ты не знаешь, я сделаю все…

— Не подходи, — она отступила. — Ты должен держаться от меня подальше.

Его руки упали.

— Тебе нужно питаться, ведь так?

Ее глаза расширились.

— Откуда ты…

— Все в порядке, детка, — он слегка улыбнулся: — Все в полном порядке. Я поговорил с Ви.

— То есть, ты знаешь, что я должна сделать? И ты… не возражаешь?

Он покачал головой.

— Все в порядке. Даже более чем.

— О, Слава Деве-Летописице.

Она ринулась к дивану и села, ее колени словно подогнулись.

— Я так боялась, что ты обиделся. Мне тоже будет трудно, но это единственный безопасный способ. И я не могу больше ждать. — Она должна сделать это сегодня вечером.

Когда она похлопала по дивану рядом с собой, он подошел и с облегчением опустился рядом, взяв ее руки в свои. Боже, она была так холодна.

— Я готов к этому, — сказал он с нетерпением. Боже, внезапно ему до смерти захотелось оказаться в ее спальне. — Пойдем.