Самая темная чаща - Холли Блэк

Ее меч с блестящим золотым лезвием, с которого осыпалась черная краска. Тот, что она носила за спиной. Тот, что сделал ее рыцарем. Верное сердце.

С трудом веря, что у нее получилось, девушка сделала несколько шагов к Северину – и тут же поняла, что уже слишком поздно. Он истекал кровью, струившейся из множества ран. Когда Маркан начал кружить возле него, Северин споткнулся. Он с трудом стоял на ногах.

Он не смог бы удержать меч, чтобы сразиться с отцом и не менее опасной сестрой.

У нее не получилось. Она опоздала.

– Бен, – позвал Северин, падая на землю. – Бенджамин Эванс. Ты ошибаешься, но ты не глупый.

– Что? – откликнулся Бен, который стоял на краю клетки, вцепившись в прутья сломанными пальцами. Его взгляд метался между Северином и Хэйзел, как будто он не мог решить, за кого больше бояться.

– Я люблю тебя, – сказал Северин, глядя вверх, мимо рыцарей и придворных. Его лицо стало торжественным. – Люблю, как в сказках и балладах. Люблю любовью, что поражает, словно удар молнии. Я полюбил тебя через три месяца после того, как ты начал приходить и говорить со мной. Я полюбил, что ты заставлял меня смеяться. Я полюбил тебя за твою любезность и то, как ты делал паузы, словно ожидал, что я отвечу. Я люблю тебя, и я не насмехался над тобой, когда целовал, ни капельки.

Бен попытался дотянуться до него между прутьями клетки, но рыцари оттащили его назад.

– Ты с ума сошел! – закричал Бен, и Северин начал смеяться.

Хэйзел прошла перед троном. Она не была уверена, заметили ли другие рыцари, что она держит в руках, или просто не сочли ее достойной внимания. А вот Ольховый король закружил возле девушки, и его глаза расширились от удивления. Потом он решил развлечься:

– Что ты о себе возомнила, крошка-рыцарь? Ты хотя бы помнишь, как держать меч? Хочешь сыграть в благородство? Только принц тебя больше не спасет.

– Нет, – ответила Хэйзел. – Это я его спасу.

Он замахнулся на нее, но она успела об этом подумать. Она даже не потрудилась отбить удар. Девушка направила Верное сердце не на Ольхового короля, а на его меч.

Верное сердце разбил Сердце охотника с таким звуком, будто раскололось стекло. Ольховый король смотрел на Хэйзел, словно не мог поверить, что она это сделала. Затем его взгляд устремился на то, чего она не могла видеть, и лицо его озарилось улыбкой.

Девушка примерзла к месту, ощутив первобытный ужас.

Скорбь была здесь.

Придворные зажали рты, душа слабые всхлипы. Хэйзел слышала тяжелую поступь чудовища и скрежет ветвей у себя за спиной. Девушка вздрогнула и глубоко вдохнула.

В следующую секунду она прижала Верное сердце к горлу Ольхового короля. Клинок прорезал его кожу, и на ней, словно гранатовое зернышко, выступила бусинка крови.

– Она подходит все ближе, – сказал Ольховый король, протягивая сломанный меч будто в знак капитуляции, словно хотел его бросить. Но Хэйзел была уверена, что он этого не сделает. – Помнишь, у меня есть костяное кольцо. Благодаря этому я могу ею управлять.

Хэйзел сглотнула, принимая решение.

– Если ты повернешься, у тебя появится шанс, – продолжал он. – Все, что нужно сделать, так это повернуться. У тебя есть меч. Но если ты не ударишь ее сейчас, она победит. Она сделает так, чтобы ты кашляла грязью и лозами, чтобы ты тонула в океане собственных слез.

Воздух всколыхнулся, словно что-то очень, очень быстро двигалось. Может, чудовище отступило, готовясь нанести удар?

Хэйзел знала, что значит проиграть. Знала это так хорошо, что это тут же вымыло вкус победы с ее губ: она даже не успела им насладиться.

Она была близка к тому, чтобы проиграть снова.

Хэйзел думала о существе, которое видела в школе и дома у Джека. Думала о странной, шероховатой красоте ее древоподобного тела. Думала о том, как пел Бен, и о том, как Северин коснулся ее лица. Скорбь по-прежнему подчиняется Ольховому королю? Или она проснулась, и костяному колечку ее больше не одурачить?

– Давай же, – подстрекал Ольховый король. – Поторопись: доверишься мне или чудовищу?

– Не… – закричал Джек, но Хэйзел не могла ждать, пока он закончит фразу.

Она была сама стремительность: быстрый взмах мечом, и острие Верного сердца разрубило зловещий костяной перстень надвое.

– Я поклялась, что низвергну чудовище из самого сердца леса – и я это сделаю. Им никогда не была она. Им всегда были вы.

В ту же секунду пальцы-ветки оплелись вокруг Ольхового короля. Его глаза распахнулись от удивления, и он завыл, призывая своих рыцарей. Но Скорбь уже схватила отца и держала до тех пор, пока тело его не обмякло, и сломанный меч не выскользнул из руки.

А потом бросила его на каменный пол.

Хэйзел нагнулась, чтобы подобрать то, что осталось от Сердца охотника. Когда ее рука сжала рукоять, глаза Ольхового короля открылись, и он потянулся к ней. Подушечка его пальца пробежала по щеке девушки, и изо рта, окрашенного кровью, чуть слышно донеслось:

– Вспомни, сэр Хэйзел. Вспомни, мой неверный рыцарь. Я заклинаю тебя вспомнить все.

– Нет! – закричала Хэйзел, мотая головой и отпихивая его. – Я этого не хочу! Я не буду!

Глаза Ольхового короля закрылись, лицо разгладилось – он провалился в сон.

Но Хэйзел продолжала кричать.