За короля и отечество - Линда Эванс

Кадориус повернулся к сидевшему рядом мужчине помоложе.

— По моей просьбе король Глестеннинга Мелвас, — тот тоже поднялся с места, — начал укреплять Кэр-Бадоникус на границе с Кэр-Дарнаком, ибо случись Уэссексу овладеть Кэр-Бадоникусом, во всей Британии не найдется силы, способной выбить их оттуда. Всякий, кто владеет Кэр-Бадоникусом, способен совершать оттуда разрушительные набеги на много миль вокруг, а также угрожать королевствам к северу и западу от этого места. Работы по укреплению крепости уже начались, но людей они требуют больше, чем мы можем поставить. Вершина одна занимает восемнадцать акров земли и возвышается над равниной Солсбери на пять сотен футов. И в Думнонии, и в Глестеннинге вместе взятых не набрать людей, чтобы укрепить ее так быстро, как это нам необходимо. Я вынужден просить о помощи у других королей Британии.

— И какие такие работы занимают твоих людей, — не без издевки поинтересовался король Иднерт, тот самый похожий на хорька потомок Фортигерна, — что тебе не хватает их на укрепление Кэр-Бадоникуса?

Кадориус вспыхнул.

— Наш урожай до сих пор не убран, ибо погода здесь, на севере, капризнее, чем у вас, на юге, где все зерно уже лежит в закромах. Да и для наших мест погода необычно плоха. Пшеница почти вся полегла и гниет в полях, да и рожь поражена гнилью от дождей. Если мы не уберем остатки овса и ячменя, весь юг может голодать этой зимой — куда уж впроголодь биться с саксами! Если мы хотим, чтобы наши люди могли сражаться, сдерживать саксов всю долгую зиму, нам просто необходимо собрать хоть те жалкие крохи от урожая, что нам удастся спасти, а для этого тоже нужны люди. Много людей. Даже дети сейчас работают в полях.

Мои братья, принцы Юстанус и Соломанус, укрепляют горные крепости Думнонии, сгоняя туда женщин и подростков, а Мейлье, принц Кэрнью, перестраивает стены наших береговых укреплений от Сент-Майкл-Маунт на севере до Тинтагеля на юге, откуда родом наш кузен Арториус. — Он поклонился Арториусу, который сидел нахмурившись: мрачная картина, нарисованная Кадориусом, явно его огорчила. — Мейлье поручено охранять наши берега от ирландцев, — он провел рукой по карте, — пока мы, остальные, заняты саксами.

С учетом обстоятельств это решение представлялось единственно верным. Даже Иднерт не нашелся, что возразить на это и промолчал, бросая мрачные взгляды на окружавших его королей и королев. Тем временем король Дингад ап Эйнион из Данотинга представил себя и своего сына принца Мейринга ап Дингада; за ними последовали король Эйриколь Лоугир и принц Вортепор ап Эйриколь из Дайфеда. Следующим поднялся со своего места король Эбройга — нынешнего Йорка.

— Я, король Гергаст Летлам ап Сеней ап Коэль Хен, и мой сын, принц Элиффер ап Гергаст, с радостью выделим столько людей, сколько можем позволить себе, ибо англы угрожают нашим портам и поговаривают уже о союзе с королем Эйлле Сассекским, дабы ударить по нам с двух сторон. Какие бы там красивые слова ни говорил Кута насчет саксо-британского союза против англов, это остается только красивыми словами, не больше.

Нам удалось перехватить их гонцов, и это дало нам письменные доказательства их сговора против британских королевств восточного побережья. Эбройг откликнется на просьбу Думнонии о помощи в укреплении Кэр-Бадоникуса. И еще Эбройг пошлет сколько сможет отроков, недостаточно взрослых, чтобы сражаться с врагом, дабы помочь с уборкой урожая, ибо наш уже весь в закромах. Эбройг рад помочь соседу, ибо, если мы не сумеем действовать сообща, саксы, англы и юты заклюют нас по одному, как вороны.

— А я, король Элмета, Месгуик Клоп ап Гергаст, — заявил молодой мужчина, сидевший рядом с Гергастом, — тоже пошлю людей впридачу к тем, что пошлет мой отец из Эбройга.

— И я тоже, — добавил король Эргинга.

Взгляды всех присутствующих обратились на Моргану. Бренна нервно поежилась; Моргана собиралась с духом.

— Я, Моргана, дочь короля Горлуаза, говорю здесь как законная правящая королева Гэлуиддела и Айнис-Меноу. Со мной мои сыновья, принц Гуалкмай ап Лот Льюддок и принц Валгабедиус ап Лот Льюддок. Теперь, после смерти моего мужа и избрания Анцелотиса на трон Гододдина до совершеннолетия моего сына Гуалкмая, я отвечаю лишь за Гэлуиддел и Айнис-Меноу.

Со стороны саксов существует серьезная угроза, и это, несомненно, должно быть обсуждено на этом совете. Айнис-Меноу — остров, очень маленький остров, и вследствие этого он почти беззащитен перед лицом ирландского вторжения. Побережье Гэлуиддела отделяет от Эйре каких-то двадцать миль, а от ирландского королевства Далриада — лишь узкая полоска Стрэтклайда, и ведь Далриада тоже рвется расширить свои границы.

Ирландские налетчики уже не оставляют в покое все западное побережье Британии, и это усугубляется военными успехами ирландского клана Скотти на землях пиктов. Вытесняемые на юг пикты всего за одну прошлую неделю убили двух наших королей. А теперь мы к тому же ухитрились нанести оскорбление Куте Сассекскому — пусть неумышленное, — она кивнула, словно извиняясь, Анцелотису, — но все же оскорбление, за которое он будет мстить.

Никто не спорит, нам необходимо укреплять оборону с юга. Однако нам нельзя забывать и об угрозе с севера и запада. Если мы не будем искать союзников, выигрывая время, мы можем оказаться втянутыми в войну на три фронта, против трех врагов, не считая даже пиратов из Ютландии и Фризии. Можно сказать, война грозит нам со всех сторон. Я приношу свои извинения Кадориусу, но ни Гэлуиддел, ни Айнис-Меноу не могут поделиться людьми для укрепления Кэр-Бадоникуса — теперь, когда над нашими собственными городами нависла угроза разрушения. Во всяком случае, пока мы не найдем союзников, чтобы хотя бы отодвинуть угрозу с других направлений на время, необходимое, чтобы разделаться с саксами.

— Я, Мойриг ап Карадог, король Гльюссинга, хорошо знаю цену союзам с чужеземными язычниками, — заявил следующий за Морганой правитель. — Лучше, чем большинство из вас. Я правлю королевством, которым правили некогда Фортигерн, а за ним его сын Фортимер, — королевством, которое они ценили так дешево, что заключили союз с саксонскими свиньями, назвав тех федератами, а не бандитами и убийцами, каковыми они на деле являются. Поэтому я не потерплю никаких разговоров о союзе с безбожниками, что смотрят на наши границы голодными, кровожадными глазами. Гльюссинг стоит перед лицом угрозы со стороны ирландцев, что опустошают наши берега, и саксов, рвущихся к нам мимо наших южных соседей. С каким дьяволом предлагает мне Моргана улечься в постель этим своим «союзом»?

Зал мгновенно взорвался голосами. Все заговорили одновременно: кто соглашаясь с Мойригом, кто упрекая его за грубость. Моргана тоже повернулась в его сторону.

— Уж скорее я соглашусь лечь в постель с безбожником-ирландцем, чем с некоторыми бриттами из тех, что находятся в этом зале!

Тут уже в зале воцарился хаос, причем женские голоса звучали в общем хоре едва ли не громче мужских. Грохот кулаков по дубовым столешницам напоминал удары грома в узком каньоне. Гуалкмай с Валгабедиусом испуганно жались к матери, а младший даже начал всхлипывать, и ей пришлось обнять его. Арториус вскочил с места и громыхнул эфесом меча по столу.