Прикоснись ко мне - Джус Аккардо

Я пожала плечами:

— Мы принесли информацию, которая была им нужна, поэтому, видимо, доверяют.

— И куда они позволят нам пойти?

— Куда? Да куда угодно! Конечно, не в комнаты, где живут другие люди. Но мы можем уйти, если захотим.

Кейл проскользнул мимо меня и пошел к лестнице. Найдя ключ, я закрыла дверь и двинулась за ним. Не останавливаясь, он дошел до вестибюля, где сидевшая за стойкой администратор одарила его дружелюбной улыбкой, прежде чем снова погрузиться в газету.

Кейл несколько мгновений подозрительно смотрел на нее, переминаясь с ноги на ногу. Она не обращала на него внимания.

— Что ты делаешь? — спросила я, стараясь не рассмеяться.

Но Кейл был серьезен. Когда он положил руку на ручку входной двери, женщина за столом подняла глаза от газеты и недоуменно глянула на него. Не спуская с нее глаз, Кейл открыл дверь и вышел.

Ничего не произошло.

Несколько минут постояв снаружи, за толстыми стеклянными дверями, он вернулся внутрь. Колокольчик над дверью звякнул, и женщина спросила:

— Вам что-нибудь нужно?

Кейл ничего не ответил. Вместо этого он вновь распахнул дверь и на этот раз отошел от здания подальше.

Я пожала плечами, объясняя администратору:

— Извините. Мой друг любит почудить.

Открыв дверь и втащив ошеломленного Кейла внутрь, я спросила:

— Ну что, теперь мы можем пойти поспать?

Весь путь назад, в комнату — а путь занял минуты три, так как Кейл ни за что не хотел пользоваться лифтом, — он хранил молчание. Подойдя к нашей двери, я достала ключ, а Кейл, наклонившись, обвил мою талию руками. Его щека соприкоснулась с моей шеей и скользнула к моей щеке. Так, обняв меня, он и вошел в комнату.

— Хорошо? — прошептал он чуть хрипловатым голосом.

Я сглотнула, стараясь контролировать свою интонацию:

— Угу.

Он отстранился на мгновение и сбросил футболку. Затем, не теряя ни мгновения, стащил с меня мою. Большие сильные руки повернули меня лицом к Кейлу, наши губы соприкоснулись, и меня прожгло как огнем.

Прерывисто дыша, он промолвил между поцелуями:

— Я вижу по твоим глазам, что ты не веришь в это.

Я что-то промычала: мычание было единственное, на что я была в тот момент способна. Мне хотелось поменьше болтать и побольше целоваться.

Кейл переплел мои пальцы своими и кивком головы показал на наши сплетенные руки:

— Не веришь в это.

Я вздохнула. Прервать серию таких сногсшибательных поцелуев было преступлением, но Кейл был серьезен.

— Не то чтобы я не верила тебе, но я стараюсь быть… — я судорожно искала подходящее слово, — …стараюсь быть осмотрительной.

Он нахмурился:

— Осмотрительной?

Нет, неправильно.

— Я знаю, — продолжала я, — тебе это трудно понять, но…

Кейл прервал меня:

— Почему ты решила, что я ничего не понимаю? Только потому, что я никогда не видел ди-би-ди, не знал, что такое сырная палочка, и у меня не было никого, кто сделал бы меня счастливым? Да, ничего этого у меня не было, но я отлично понимаю, что чувствую!

— Ди-ви-ди, а не ди-би-ди.

— Что?

— Там «ви» в середине, а не «би». Ди-ви-ди — это цифровой диск.

Он недоуменно посмотрел на меня, но продолжил:

— Я не такой уж простак. Я знаю, Алекс причинил тебе боль. Я знаю о тех вещах в твоей жизни, после которых ты менялась. И я знаю, что такое быть осмотрительным.

— Ты спрашивал, боюсь ли я тебя.

Он отстранился, и страх промелькнул в его глазах.

— Я помню, — сказал он.

— Я тогда сказала, что боюсь.

— Ну?

— Это то, что называется осмотрительностью. Я тебя боюсь, потому что мне нужно быть осторожной.

Лицо Кейла исказилось мукой, будто я его ударила:

— Я бы никогда не причинил тебе боли. Я не могу…

— Это не то, совсем не то. Я боюсь своих чувств к тебе. Я — первый из людей, к кому ты можешь прикасаться. Но то, что ты чувствуешь ко мне, не может длиться вечно. В конце концов тебе захочется быть с кем-нибудь еще…

— Ты — единственный человек, Дез, кто может прикасаться ко мне.

— Пока. Помнишь, Джинджер сказала, что ты сможешь контролировать себя? Постепенно ты научишься жить нормальной жизнью и будешь как все. Захочешь встречаться с другими девушками.

— Ты меня не слышишь, — сказал он, притянув меня ближе. — Ты — единственная, кто может прикасаться ко мне. Когда-нибудь я смогу прикасаться к другим людям, не превращая их в пепел; но это не отменяет того факта, что ты по-прежнему будешь единственной, кто сможет прикасаться ко мне.

Он взял мою ладонь и приложил ее к своему сердцу:

— Я не знаю, что ты чувствуешь; я не совсем понимаю, что это значит — встречаться с другими, но если это то, что происходит здесь, — он с силой прижал мою руку к своей груди, — то ты неправа.

Потом он поцеловал меня — совсем не тем легким и нежным прикосновением губ к губам, каким мы обменивались до сих пор. Это был поцелуй жгучий, будоражащий душу. Словно удар молота, поцелуй заставил мое сердце подпрыгнуть; на мгновение остановившись, оно вновь забилось в бешеном ритме, рассылая мощные импульсы по всему телу, от головы до кончиков пальцев на ногах. Это был полный улет — как и всегда, когда Кейл целовал меня. Кайф, который я хотела бы продлить и удержать до скончания времен.

Я прислонилась к стене.

— Ты хочешь знать, что я чувствую? — спросила я, скользнув ладонями по лицу Кейла и запустив пальцы в его спутанные волосы. — Это ни на что не похоже. Я прыгала на тарзанке с высоких зданий, летала на скейте с крыш. Я даже каталась на крыше вагона, и ничто, слышишь, ничто и близко не было похоже на то, что я чувствую, когда я с тобой. С тобой я улетаю, понимаешь? Ты пережил ужасные испытания, и тем не менее ты — самый добрый и верный человек из всех, кого я знаю. Сначала я думала, это потому, что тебе ничто не угрожает, и ты близок мне, так как ты не можешь причинить мне боли. С Алексом все было по-другому. Но причина не только в этом, Кейл. Причина — в самом тебе. В том, кто ты, какой ты. Во всем, что связано с тобой, — в твоей улыбке, в том, как ты говоришь о том, что у тебя на сердце. Причина — в твоей душе, Кейл.

Я глубоко, прерывисто вздохнула:

— Мне страшно сказать это, но я думаю, что я…

— Я люблю тебя, — промолвил Кейл.

Руки его крепко меня обнимали. Его ладони скользнули вниз, проникнув под ткань моих джинсов, и пальцы впились в мою плоть. Хриплое дыхание Кейла щекотало разгоряченную кожу на моем лице, а губы его скользили от моего подбородка к мочке уха и обратно.