Дорога к новой жизни - Марик Лернер

От продавца, торговавшего едой прямо с тележки возле здания больницы, отошел молодой парень. От стены отделились четверо мужчин, подпиравших ее в целях, видимо, недопущения выпадения кирпичей, и встали у него на дороге полукругом. Один держал деревянную дубинку, у второго с руки свисала цепь.

— Как здесь интересно жить, — радостно воскликнул Следак, — не то что у нас в роще, где ничего никогда не происходит! — и, не дожидаясь моего согласия, направился через дорогу.

Не будь на улице столько свидетелей, проще всего было застрелить кого-то из них, но в здешних законах я не слишком разбирался, и рисковать не хотелось. Потом будешь долго оправдываться, сидя за решеткой, или вообще на здешнюю каторгу отправят. Совсем ведь невинные мальчики, просто развлечься захотели.

Слов мы не слышали, но парня толкнули, отчего пакет с едой полетел на тротуар, и он — без перехода — резко двинул в челюсть одного из весельчаков. Человек с дубинкой вполне умело ударил его сбоку. Парень прикрылся локтем, но после таких ударов рука уже не слишком работает.

— Только без смертей, — громко сказал я Следаку в целеустремленную спину.

— И вечно ты все удовольствие обламываешь, — недовольно ответил он, снося ударом ножищи в спину того, что с цепью.

Еще один зарычал не хуже зверя и, развернувшись, кинулся на меня, расставив руки. Может, захотел задушить в радостных объятиях, но у меня для этих целей есть жена, и в мужских нежностях я вовсе не нуждаюсь. На чистом автоматизме я отодвинулся и ударил его ногой по колену, так что он моментально свалился. Нога была выгнута в обратную сторону. Сегодня был день поломанных костей. Собирать разбитую коленную чашечку — большая проблема, надеюсь, денег на эльфов у него не хватит, и он будет хромать всю оставшуюся жизнь, а в будущем хорошо думать, что делает. Я подумал, не ударить ли еще раз, для профилактики, но в этом уже не было необходимости.

Тот, что был с дубинкой, неподвижно лежал, успокоенный Следаком, а мой так называемый охранник стоял и с интересом наблюдал, как парень, из-за которого все и началось, лупил ногами последнего, старательно пытаясь заехать ему между ног. Тот свернулся в позу зародыша и только дергался от очередного удара.

— Ну кто ж так бьет? — укоризненно сказал Следак, отодвигая парня в сторону. — Чего им вообще было надо?

— Борцы за чистоту крови, — тяжело дыша, ответил тот. — Оборотни им не нравятся. — Рукой, по которой пришелся удар дубинки, он старался не двигать, да и лицо у него было в крови.

— Это вот эти? — неприятным голосом переспросил Следак и пнул ногой лежащего так, что его приподняло над землей и отнесло в сторону.

— Хватит, — сказал я. — Вот посмотри, как на тебя этот с тележкой смотрит.

Следак повернулся всем телом и уставился на продавца.

— Да я ничего не видел, — поспешно сказал тот.

— Город очень плохо влияет на зрение, — наставительно сообщил Следак. — То ли дело в лесу или степи. Там надо хорошо смотреть по сторонам, чтобы тебя не скушали. А в городе должны собираться люди, которые ничего не видят, ничего не слышат и ничего никому не говорят.

Продавец послушно закивал.

— Мы потом пройдем мимо, — добавил Следак, — непременно купим твои пирожки, — он шумно принюхался, — с бараньим мясом. Я большой и аппетит имею соответствующий. Очень бы не хотелось при этом знакомиться с любопытными должностными лицами. Если нам что-то не понравится, мы ведь можем и не только этих обработать.

На лице продавца читалось страстное желание оказаться как можно дальше от нас. Стоит уйти — и он тоже испарится.

Парень внимательно посмотрел на Следака, потом перевел взгляд на меня и неожиданно встал по стойке «смирно».

— А, — дошло до меня, — ты этот самый Тед? Ну-ка пойдем, покажи, где тут Черепаха сидит.

— Кто? — не понял он.

— Мария, — пояснил Следак, направляясь за нами и оглядываясь на прощанье на лоточника. Тот поспешно поклонился, показывая всем своим видом, как он нас любит, в отличие от этих, валяющихся без признаков жизни.

В палату к жене Теда мы сразу не пошли. Сначала нашли ближайший умывальник, и я заставил его привести себя в порядок. Еще не хватает обморока беременной жены при виде побитого супруга.

— Ну, есть такие, — объяснял он, вытираясь полотенцем. — Все больше из бывших американских минитменов. Выживальщики хреновы, с Библией в одной руке и ружьем в другой. Дома их не понимали, и они собрались здесь строить свое самое правильное государство на основе заповедей, где написано про образ и подобие. Вместо государства получили очень больно от орков и прибежали с поджатым хвостом в Город. А у нас, оборотней, вроде как вообще души нет, и мы ниже людей, а я тут еще лезу к человеческой женщине. А в семействе наоборот, — с тоской в голосе сказал он. — Люди ниже нас, а вывод тот же — нечего связываться с человеческой женщиной. Большинство этих минитменов сразу, как сюда попали, полезли в драку. Сначала их орки ополовинили, потом крысы постарались. Они все больше мелкими группами жили и даже со своими договориться толком не могли, потому плохо кончили. Некоторые остались, вот по старой памяти и цепляются. Обычно они собак трогать боятся, но я уж очень глаза мозолю.

— Свои не принимают, — задумчиво сказал я, — чужие лезут. А что в армию не пошел?

— Так там нормально с женой можно жить, если офицер. А пока рядовой — куда деваться? На зарплату не прокормишься, и жилья нет.

— Я не знаю, как принято у собак, но хочу тебе объяснить, о чем ты просишь, что значит быть членом Клана.

Тед положил полотенце и настороженно уставился мне в лицо.

— Мы принимаем всех, но это одновременно создает массу проблем. Приходят к нам все больше молодые, которым хочется нового, или разумные с амбициями, которые по каким-то причинам не добились того, на что, как они считают, имеют право рассчитывать. Иногда это правда, и причина вовсе не в них, но очень часто они слишком много о себе думают, и таких приходится воспитывать. По-разному, физически тоже. Мы — хищники, все виды, и собак это должно касаться в полной мере. Что такое иерархия стаи, ты должен прекрасно понимать.

Он непроизвольно кивнул.

— Чтобы не допускать бесконечных свар и драк, тем более чтобы не дать возможность лезть в дела Клана и глав семейств, проситель не принимается автоматически. Каждый дает клятву подчиненного на год и один день, и нас совершенно не интересует, насколько он великий мастер, воин или просто насколько важны его умения. В данном случае это означает, что этот год вы принадлежите мне. В прямом смысле принадлежите. Я могу послать тебя на смерть, если посчитаю нужным, или сам убью и отчитываться за свои действия буду только перед Вожаком. Могу приказать тебе кого-то убить, и ты обязан подчиниться, не задавая вопросов. Надо мной только Вожак, и свои претензии ты выскажешь ему, если он захочет выслушать, но исключительно потом, после выполнения приказа.