Волчья верность - Наталья Игнатова

Ну и что?

Чего они все так боятся?

Люди… Им всегда есть что скрывать. То, что они делают с собой, со своей жизнью, с другими людьми, может напугать даже демона. Они не желают меняться, не хотят сами позаботиться о себе, они вожделеют боли и смерти – чужой боли, чужой смерти – и стыдятся этого. У них мораль, правила чести, долги и обязанности, множество множеств общественных норм. У них догмы, и так страшно, если кто-нибудь узнает о том, что эти догмы тяготят.

А демоны – они другой породы. Им нечего скрывать.

– Эрик… в смысле ваше величество, – Тир отошел от тела Катрин, – ментальный допрос – это самый рациональный способ…

– Ни слова про рациональность! – Эрик мотнул головой. Выдавил извиняющуюся улыбку: – Суслик, я слышать этого не могу.

– Это самый простой способ доказать мою невиновность. – Тир улыбнулся в ответ.

– Это самый быстрый способ убить тебя. При всем уважении к Светлой Госпоже Хелед, – взгляды императора Вальденского и правительницы Айнодора скрестились, выбив ледяные искры, – я должен учитывать ее порывистый характер. Вряд ли Светлая Госпожа останется равнодушна ко всему, что ты совершил.

И тут, впервые за вечер, подал голос Роланд.

– Об этом не беспокойтесь, – произнес он негромко и ровно. – Зло не нуждается в оправдании, и к нему неприменимо наше правосудие. Сейчас и здесь нас интересует только одно преступление – убийство Катрин фон Рауб.

– И Дары Мелецкой. – Тир все-таки не выдержал и ухмыльнулся. – А еще Себастьян… Его нашли?

– Да.

– Хватит болтать. – Хелед спрыгнула с подоконника. – Роланд, я займусь Черным, ты сходи взгляни на Мелецкого-младшего. Эрик, останься, если хочешь, но я не планирую отрывать твоему демону голову, даже если окажется, что он каждый день съедает эльфийку на завтрак.

С первого раза не получилось. Хелед нахмурилась:

– Сколько же у тебя защитников, Черный! Порядочных людей защищать некому, а к тебе и не подступись. – Она озадаченно щелкнула пальцами: – Что это за чары? Откуда?

– Чары?

Находясь в одной комнате с двумя трупами и стервозной эльфийской правительницей, лучше соображать побыстрее. Но Тир знать не знал ни о каких чарах.

– Защитные чары, – нетерпеливо произнесла Хелед. – Эрик дал согласие на допрос, больше здесь тебя защищать некому, все твои друзья слишком далеко, но кто-то все равно вмешивается…

Взгляд ее на секунду расфокусировался. Неожиданно для Тира грозная эльфийка фыркнула от смеха. Правда, тут же снова нахмурилась и бросила в пространство:

– Сам такой!

Вновь взглянула на Тира.

– Это не Эльрик, – сообщила таким тоном, как будто кто-то пытался уверить ее в обратном.

– Я рад, – искренне сказал Тир.

– Медальон это, – подал голос его величество, наблюдавший за процедурой допроса с покинутого Хелед подоконника. – Заговоренный медальон, подарок госпожи фон Сегель.

– Крутенько для заговора. – В голосе Хелед не было ни капли доверия.

– Я тоже так думаю. Но этот заговор однажды отогнал холлморка.[7]И наверняка срабатывал еще не раз, просто это не бросалось в глаза.

Они ступили на скользкую почву. Что-то такое повисло в воздухе… пока не высказанное вслух. И Тир, не дожидаясь, пока кто-нибудь скажет что-нибудь лишнее, снял подаренный Хильдой медальон. Посмотрел на улыбающегося чертенка.

– Давай, – Эрик протянул руку, – я подержу.

Без медальона стало темновато и холодно. Самовнушение. Привык к тому, что чертенок в летном шлеме охраняет от беды – так и не поверил ведь, но все равно привык – теперь не по себе без него.

– Могу поспорить, – промурлыкала Хелед, бросив косой взгляд на Эрика, – что тебе госпожа фон Сегель не дарила ничего подобного.

– Проспорите, – произнес Эрик невозмутимо.

Наврал.

«Сука эльфийская!» – честно подумал Тир, в тот самый миг, когда Хелед начала допрос.

Это, безусловно, было самое удачное время для нелестных эпитетов.

– Эльрик… Знаешь что? Я заглянула к нему в душу. Теперь я понимаю, почему ты с ним носишься.

– У меня есть ощущение, Хелед, что ты только для этого и настаивала на препарировании. Не слишком красиво удовлетворять свое любопытство за счет чужой гордости.

– Да перестань, у демонов нет гордости. И не учи меня жить!

– Не буду. Но ты все еще называешь его демоном. Значит, допрос не удался?

– Он изменился, увидев труп Катрин. Мне показалось, он – керват, и если бы Эрик не остановил его, мы оказались бы в одной комнате с демоном, впавшим в боевое безумие. Он похож на тебя.

– Вряд ли. Уж ты-то знаешь, что кервата никто не остановит.

– Знаю. Но керват или нет, мальчик не тот, кем кажется. И он убивает не потому, что… он убивает, как убивает зверь. Хищник.

– Волк.

– Я ведь сказала, он похож на тебя. Не волк. Кошка.

– И все же… впрочем, как скажешь. Хелед, ты же следила за этой женщиной, за ее безопасностью. Ты могла спасти ее.

– Это вопрос «почему»?

– Да.

– И ты не знаешь ответа?

– Врать не буду. Знаю. Но хочу услышать. Так почему ты не спасла Катрин фон Рауб?

– Чтоб снять камень с души твоего драгоценного Черного. К тому же эта женщина плохо влияла на его сына. Доволен?

– Вполне.

– Тебе есть чему у него поучиться.

– Не думаю. Убивать я умею гораздо лучше, а больше этот парень ни на что не годен. Он может только летать.

– Он умеет признавать необходимость убийств, и не терзается из-за них, и не винит себя за то, что сделал.

– Хелед. Я не лезу в душу тем, кого люблю, и ожидаю от них ответной деликатности.

– К тем, кого любишь?

– Например, я не лезу в душу к тебе. Хотя у тебя и очень скверный характер.

– И к чему относится это «хотя»?

– К тому, что я… Хм… к тому, что ты в списке тех, к кому я не лезу в душу, Хелед.

– Ты сукин сын!

– Мы давно это выяснили. Что-нибудь еще?

– Иди ты к акулам, Эльрик де Фокс! Цветов и извинений я жду в течение пятнадцати минут, потом можешь даже не стараться. И чтобы в этот раз – никаких кактусов!