Вне клана - Валерия Веденеева

Художники бесстыдно приукрашивали аль-Ифрит на предыдущих парных портретах, но тут они просто превзошли самих себя: юноша на портрете выглядел как молодой бог, лишь ненадолго сошедший в мир смертных.

Девушка, стоявшая за спинкой его кресла, была хотя и симпатичной, но по красоте намного уступала Амане. И если юноша смотрел прямо вперед и легко улыбался, то взгляд девушки был направлен только на него, будто в целом мире никого больше для нее не существовало. Ее ладонь лежала на его плече, и он в ответ поднял руку и переплел свои пальцы с ее пальцами, будто говоря ей: «Я здесь».

— Вот, — сказала Амана. — Это портрет моего брата и его жены, сделанный пятнадцать лет назад. Их брак был самым скандальным за последние полвека.

«Хеймес аль-Ифрит, наследник главы клана, и его супруга Далия, принцесса Танаш» — гласила подпись под картиной.

— Принцесса? — произнес я вслух.

— Да. Двоюродная сестра нынешнего императора, единственная дочь его дяди по отцу. Ты же спрашивал о мезальянсе? Вот он. Можешь представить, что творилось, когда Далия, на тот момент третья в очереди на наследование престола, заявила, что выйдет замуж за сына Младшего клана, да еще такого клана, который увяз в кровной вражде с Энхард. Разница в их положении была слишком разительной. Никогда прежде никто из императорской семьи не связывал свою жизнь с выходцем из Младшего клана.

Когда я спросил о мезальянсе, то имел в виду обратную ситуацию — случалось ли, чтобы аль-Ифрит заключал брак с человеком ниже себя по происхождению, брак, невыгодный клану.

Но и рассказ Аманы оказался более чем интересен.

— Принцесса была помолвлена к тому времени, когда встретила твоего брата? — спросил я. Насколько я помнил из «Хроник», помолвки обычно заключались сразу после того, как дети кланов проходили инициацию.

— Да, была. Первое, что она сделала, это порвала с женихом.

— Вряд ли императорская семья обрадовалась этому.

— Не обрадовалась, — согласилась Амана. — Но отец Далии слишком ее любил… Скандал замяли, оскорбленного жениха убедили молчать, а его семья получила несколько выгодных концессий на имперские шахты в знак извинений.

— И что, потом принцессе просто разрешили выйти замуж за кого хочет? — отчего-то мне слабо верилось в подобное.

Для большинства кланов их дети были лишь способом увеличить свою силу и могущество, создать нужные связи, повысить влияние. В идеале — улучшить «породу», взяв в клан магов и магичек с полезными способностями. Когда автор «Хроник» рассказывал о том, по каким принципам заключались браки, любовь там вообще не упоминалась.

Амана рассмеялась.

— «Просто» в таких случаях никогда не бывает.

— Тогда как это получилось?

— Как может добиться своего сильная магичка из императорского клана? — Амана пожала плечами. — Я не знаю деталей, до меня доходили только слухи, а сама Далия о том времени рассказывать не любит. Люди говорили про дворцовые интриги, подкупы, шантаж, таинственные болезни, даже убийства… Возможно, где-то в глубине Имперской Канцелярии, в самом дальнем темном ящике самого дальнего шкафа, под десятком зачарованных печатей, лежит секретное досье с перечислением всего, что она тогда сделала.

Я вновь посмотрел на портрет. Вот эта милая девушка — и шантаж и убийства?

Должно быть, мое лицо опять выдало мысли, потому что Амана тихо хмыкнула.

— Ей потребовалось три года, чтобы удалить от двора всех несогласных, добиться полной поддержки Императорского Совета и убедить императора дать добро…

Амана помолчала, потом добавила уже совсем другим тоном, без тени прежней легкомысленности:

— Мы тогда проигрывали войну с Энхард, наш клан стоял на грани гибели. Брак Хеймеса с Далией нас спас. Принцесса и сама владеет могущественной магией, но куда важнее то, что она привела на нашу сторону своего отца. Официального вмешательства императорской семьи, конечно, не было, но нам хватило и неофициального. А потом, позднее, император поддержал идею моего брата о перемирии. Только поэтому Энхард согласились.

Я кивнул, пытаясь осмыслить то, что узнал.

Принцесса, главным для которой должен был стать долг перед кланом и страной. Все воспитание которой должно было быть направлено на развитие этого долга. Принцесса, разрывающая помолвку, устраивающая при императорском дворе чуть ли не войну, лишь бы быть с тем, в кого влюбилась.

Мужчина, сорок лет преданно ждущий чужую жену.

Утверждение Аманы, будто аль-Ифрит всегда заключают браки по любви, и десятки парных портретов, говорящие мне совсем о другом. Говорящие, что на самом деле все эти браки клану аль-Ифрит очень и очень выгодны.

Что-то во всем этом было…

Странное?

Неправильное?

Нереальное?