Сделка с профессором - Полина Краншевская

Зато чуть позже ученицы оценили то, как доступно он объяснял материал, и как терпеливо возился с ними во время практических работ. Даже выпускницам пришлось признать, что господин Курье ничем не уступает профессору и прекрасно преподает свой предмет. Разве что внешностью и возрастом он не вышел, но это ведь такие мелочи, когда впереди финальное испытание и заключение контракта, и подготовка требуется самая серьезная. Тут уж не до бурных изъявлений чувств, и в этом отношении новый педагог пришелся как нельзя кстати, сразу настроив адепток на рабочий лад.

Беатрис Сонар не разделяла мнение своих одноклассниц относительно отъезда профессора и, не увидев его в храме на службе в день отдыха, ощутила постыдное облегчение. Она не представляла, как ей вести себя с ним после случая в его кабинете, и искренне обрадовалась, когда манологию стал преподавать господин Курье. Он сразу расположил к себе Бетти, и она частенько задерживалась после урока, чтобы обсудить с ним непонятные места в учебнике.

Кроме того, господин Курье показал ей еще два упражнения для тренировок, и Беатрис рьяно принялась за дело. Она быстро овладела новыми техниками, практикуя их рано утром до общего подъема, и с каждым днем ощущала себя все более уверенной. Но мысль о том, про профессор Привис не пожелал поделиться с ней этими знаниям, нет-нет да и мелькала в ее голове, и на душе становилось грустно. В такие моменты Бетти оправдывала его поведение плохим самочувствием и старалась поскорее занять себя другими делами, чтобы не думать о странностях профессора.

Незаметно промелькнуло скоротечное северное лето, все чаще лазурное небо затягивали темные серые облака, дул пронизывающий ветер, и накрапывал унылый мелкий дождик. Подготовка к финальному испытанию на звание дайны шла полным ходом, а между тем Беатрис исполнилось восемнадцать, и она с нетерпением ждала экзамена, поскольку после него директриса обычно объявляла имена адепток, с кем решили заключить контракты максисы.

После смотрин господам выделялось время, чтобы обдумать свой выбор и подать прошение в магическую комиссию, и позже им предоставлялось разрешение на заключение контракта. К этому времени ученицы успевали получить лицензии, и им оставалось только дождаться окончательного оформления бумаг и выпускного бала. Как правило, на этом празднике они уже присутствовали в качестве спутниц своих максисов, а те, кому не посчастливилось подписать договор, снова должны были принимать приглашения любого гостя, изъявившего желание с ними потанцевать. Конечно, президенты заключения контрактов после выпускного были крайне редки, но и такое случалось, поэтому девушки старались не отчаиваться до самого конца.

За неделю до финального испытания директриса Гризар вызвала в свой кабинет Беатрис и велела бонне Виклин, сопровождавшей воспитанницу, оставить их наедине. Жози очень удивилась, но беспрекословно выполнила распоряжение.

− Присаживайся, − сказала директриса и указала на кресло перед своим столом.

От тревоги и страха у Беатрис тряслись руки, а ноги едва слушались. Больше всего она боялась, что Фулн возвела на нее поклеп, и теперь ей придется понести суровое незаслуженное наказание. Она прошла вперед и присела на краешек жесткого кресла.

– Ты очень хорошо выступила на смотринах, Сонар, – проговорила директриса, и на ее бесстрастном лице проскользнула тень довольной усмешки. – Сразу несколько максисов подали прошение о заключении с тобой контракта. Как только ты получишь звание дайны, состоится аукцион, и мы определим, кто станет твоим хозяином.

Сердце Бетти затрепетало, чувство гордости и осознания своей важности затопило ее. Наконец-то это случилось! Они оценили по заслугам все ее труды, и теперь до осуществления мечты осталось недолго. Никто больше не посмеет назвать ее грязной лоункой, как только она появится под руку со своим господином на приеме для самых знатных гостей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Благодарю, директриса Гризар! – воскликнула Беатрис, не сдержав обуревавшей ее радости.

Максисса помолчала, позволив адептке прийти в себя, и продолжила уже не столь благодушным тоном, как прежде:

– Надеюсь, ты понимаешь, какая это ответственность? У тебя прекрасные отметки, но этого мало. Члены магической комиссии любят пытать именно тех, кто старательно учится. На таких дайн всегда большой спрос. Никому не хочется иметь в своем доме неотесанную невежу. Поэтому требования к соискательницам звания очень высокие.

– Да-да, я понимаю, – закивала Бетти. – Я занимаюсь каждую свободную минуту, и преподаватели дали мне много книг для самостоятельного изучения. Сделаю все, что только в моих силах, чтобы впечатлить экзаменаторов.

– Хорошо, что ты осознаешь всю важность финального испытания, – благосклонно посмотрела на нее директриса. – От этого зависит твоя судьба.

– Да, директриса Гризар.

Максисса устремила рассеянный взгляд сквозь Беатрис, размышляя над занимавшей ее дилеммой, потом вздохнула и снова заговорила:

– И вот еще что. Конечно, это не по уставу, и я не должна тебе ничего сообщать заранее. Но ты очень смышленая и серьезно настроена, поэтому я решила пойти на некоторые уступки.

Беатрис молча ждала продолжения, понятия не имея, о чем толкует директриса.

– Максис Пекиш сегодня прибыл в школу и попросил меня о встрече с тобой.

Внутри у Бетти все оборвалось при упоминании об отвратительном господине, досаждавшем ей весь праздник.

«Как он посмел заявиться сюда?!» – в гневе подумала она, и кровь бросилась ей в лицо.

– Вижу, ты поняла, о ком я, – погрозила ей директриса узловатым пальцем, и в ее бесцветных глазах мелькнул огонек лукавства. – Сначала я не хотела позволять такую неслыханную вольность, но потом максис Пекиш убедил меня в искренности своего порыва. И поговорив с тобой, я решила, что короткое свидание вполне можно устроить. Только не обольщайся раньше времени. Веди себя достойно. Он еще может передумать, если ты отпугнешь его. Но пока господин Пекиш основной претендент на победу в аукционе – он баснословно богат.

Беатрис не могла поверить в услышанное и сидела на краешке кресла, замерев и глядя перед собой стеклянными, ничего не выражающими глазами.

«Этого не может быть, – твердила она про себя. – Просто не может быть. Кто угодно, только не он».

Директриса дернула за шнурок, и в кабинет, постучав, вошла патронесса Пигирд.