Грани безумия - Олеля Баянъ

Безусловно, ребенок — это радость. Гор хотел ребенка, потому и согласился на этот союз. Да и мне потом захотелось забеременеть от него.

Горе, потому что придется бросить свое расследование. Тогда я не найду затаившегося врага. Еще остается и миражинский трон. И как примут нашего ребенка соплеменники мужа? Ведь часто ненависть к родителям переносят на их детей, а он Мыслитель. Может не удержаться и применить свою силу.

Стоп. Я остановила саму себя. Раз ребенок Мыслитель, значит, его необходимо обучать. После того, как эмбрион даст знать о себе подобным образом, начинается его обучение. И я принялась учить нашего ребенка.

Я боялась, что обруч не даст мне заниматься полноценно с ребенком, но когда я коснулась его подсознания, я не испытала боли. Возможно, потому, что подсознание, на которое я воздействовала, находится внутри меня, поэтому мы воспринимаемся обручем как единое целое. Найти хоть какое-нибудь подтверждение своим словам я не смогла. В памяти предков ничего подобного не было. Мне оставалось действовать на свой страх и риск.

Все начиналось с наглядности. Я демонстрировала картинки и свои чувства, которые испытывала, когда видела их. Я просила повторить нашего малыша за мной. Обучение проходило намного быстрее, чем у меня с моим отцом. Опять-таки, все дело в более близком контакте. И вскоре малыш сам стал передавать мне картинки, а за тем он научился передавать мне свои ощущения без опоры на наглядность. Я улыбнулась, потому что ребенок сможет меня предупредить, поделиться или пообщаться со мной при помощи своих ощущений. Так я смогу узнать, плохо ли ему или больно, чтобы вовремя помочь.

Теперь можно было приступать к изучению мыслеречи. У нас был мальчик. Я определила это по мысленному голосу, который всегда отражает пол ребенка. Кроме того, мысленный голос отражает тот голос, который будет у ребенка в зрелом возрасте. Его тембр был похож на отцовский. От этого открытия счастливая улыбка озарила меня. Однако запас слов у него был еще ограничен.

И самое главное: правила. Я должна была научить ребенка таиться от всех. Ни с кем не вступать в общение, кроме меня. Даже с отцом. Действия сына могли причинить вред другим. По неосторожности и незнанию он мог взломать кого-нибудь. Малыш пообещал выполнять все эти условия. Находясь в утробе своей матери, я несколько раз нарушала подобное обещание, данное отцу, просто потому что было интересно и любопытно. Помня себя в его возрасте, я установила барьер вокруг него, тем самым перекрывая ему доступ к сознанию, разуму и подсознанию других.

Я бы продолжила и дальше знакомить сына с основами владения нашей силой, но он сообщил мне, что голоден. Вернувшись в реальный мир, я обнаружила, что уже стемнело. Подобрав плащ и оружие, я покинула пещеру и бегом направилась к дому. Я едва успела до прихода Велигора.

Заметив у меня в руках плащ и меч, он понимающе улыбнулся и как обычно обнял меня, приветствуя поцелуем.

— Ты сегодня возбужденная, — отметил драконид.

— Есть немного, — согласилась я. — Просто тренировалась много.

— Не усердствуй сильно, — Гор снова обнял меня, когда я повесила на крючок плащ.

— Ванна готова, — тихо сказал нам Живун.

Поблагодарив домового, мы смыли с себя пот и грязь прошедшего дня. Когда мы зашли на кухню, нас ждал горячий ужин, приготовленный нашим хранителем дома. У меня настолько разыгрался аппетит, что я сразу смела половину всего приготовленного. Моя прожорливость не укрылась от внимательного взгляда мужа, который, подшучивая, подкладывал мне еды в тарелку.

Я остановилась, когда малыш передал мне ощущение тесноты. Отставив тарелку, я облокотилась на мужа.

— Ты никогда так умиротворенно не улыбалась, — подметил мужчина.

— Рада, что ты вернулся, — ответила я.

Меня чмокнули в щеку, и правой рукой ближе придвинули к себе. Я уже привыкла к тому, чтобы сидеть у мужа на коленях даже когда мы вдвоем. Опустила свой взгляд вниз, чтобы не выдать себя, ведь я смолчала о ребенке. Все во мне кричало о том, чтобы утаила. Что это? Разум или интуиция? Или все сразу? Мне было неизвестно. Но я верила своим ощущениям, потому и не сказала ни слова о своем открытии.

Опустив свой взгляд, я заметила, как супруг правой рукой придерживал меня, положив ее мне на живот. Мне кажется, или он знает о моем положении?

Я подняла свой взор на драконида, который доедал то, что осталось после меня. Заметив мое пристальное внимание, Гор подмигнул и вернулся к своему ужину, как ни в чем не бывало. Я снова посмотрела на его ладонь, лежащую на моем животе.

Положив голову ему на плечо, я тихонько вздохнула. Мне нужно сказать ему о ребенке. Но как это сделать? Ведь я столько раз утверждала о своей невозможности иметь детей? Что скажет Велигор, когда узнает о нашем сыне?

Мои размышления прервал громкий стук во входную дверь и последовавший за ним женский крик, наполненный отчаянием:

— ВЕЛИГОР!

Мы вдвоем бросились к выходу. Гор открыл дверь, и мы увидели растрепанную женщину.

— Помоги нам, — запричитала она. — Карика рожает, а ее муж на границе, — заломила руки драконида.

— Так ведь мужчинам запрещено касаться чужих жен, — уточнила я.

Муж слушал, преградив мне проход рукой.

— Ребенка нужно трансформировать, — протараторила незнакомка. — Иначе он убьет свою мать.

— Каким образом? — удивилась я.

— Ребенок внутри матери развивается в виде дракона, — пояснила женщина. — Велигор умеет трансформировать других драконидов, — и она устремила умоляющий взгляд на супруга.

— Я не могу к ней прикасаться, — отрезал он. — Но у меня есть идея. Пошли, — это уже Гор обратился ко мне, беря меня за руку.

Мы быстро добежали до дома роженицы, возле которого собралось много женщин. Они были встревожены, но завидев нас, бросились к моему мужу.

— Помоги, — обратилась к нему одна из них. — Я знаю, ты можешь это сделать.

— Ты ученик Огнебора, — проговорила другая. — Ты умеешь трансформировать других.

— Я не могу войти в дом роженицы, — остановил он их словесный поток.

— Мы выступим на совете, — прокричала третья и все остальные подхватили ее слова.

— У меня есть жена, — повысил драконид свой голос.

После этой фразы наступила тишина, и все посмотрели на меня. Причем здесь я? Жена должна дать мужу какое-то разрешение, чтобы тот мог войти в дом к другой женщине? Но ведь Гор неспроста отказывается. Ох, не люблю дипломатию, где всем нужно угодить.

— Анрика, — окликнул меня драконид. — Ты можешь нам помочь.

— Интересно знать, каким образом? — подняв одну бровь, я спросила у него.

— Посмотри мои воспоминания о трансформации, — предложил он.

Кто-то из присутствующих женщин начал было возмущаться, но остальные шикнули на них, и им пришлось замолчать. Я смотрела на Велигора и не понимала смысла его поступка. Только крик боли, донесшийся из дома, заставил меня поторопиться с принятием решения, и я согласно кивнула. Я дотронулась до виска мужа, который, улыбнувшись, кивнул мне, накрывая своей рукой мою ладонь.