Охотники за костями. Том 1 - Стивен Эриксон

Флакон выгнул спину, изобразил армейское приветствие и сумел продержаться несколько ударов сердца… ожидая от неё реакции, которой не последовало. Захрипев, маг снова уткнулся лицом в землю, вдохнув пригоршню пыли.

– Потом ещё разок попробуем, солдат. Как тебя звать?

– Хм… Улыбка, капитан.

– Ну-с, не думаю, что ты у меня будешь много улыбаться, так?

– Никак нет, капитан.

И она зашагала прочь.

Флакон уставился на плоское, мокрое место, которое было прежде Счастливым Союзом и половиной накидочника. Он чуть не плакал.

– Сержант.

Смычок поднял глаза, заметил торквес на руке и медленно поднялся на ноги. Отдал честь, разглядывая высокую, статную женщину, которая стояла перед ним.

– Сержант Смычок, капитан. Четвёртый взвод.

– Хорошо. Вы теперь мои. Меня зовут Фарадан Сорт.

– Я всё ждал, когда вы появитесь, капитан. Подкрепления-то уже несколько дней как подоспели.

– Я была занята. Тебя это беспокоит, сержант?

– Никак нет, капитан.

– Я вижу, ты ветеран. Если тебе кажется, что поэтому получишь поблажки от меня, сообщаю – не получишь. Мне плевать, где ты был, под чьим командованием служил и скольким офицерам вогнал нож в спину. Меня интересует только одно: что ты знаешь о войне.

– Ни единому офицеру, капитан, я нож не вгонял… в спину. И о войне я ничего не знаю, кроме того, как на ней выжить.

– Сгодится. Где остальные мои взводы?

– Ну, одного вы недосчитаетесь. Геслерова. Их отправили на разведку, понятия не имею, когда они вернутся. Вон там стоит взвод Бордука. – Он указал рукой. – А за ними – Шнура. Остальных найдёте тут и там.

– Вы не ставите общий лагерь?

– Как одно подразделение? Нет.

– Отныне будете.

– Так точно.

Она бросила взгляд на солдат, которые всё ещё спали у костра.

– Солнце встало. Они уже должны быть разбужены, накормлены и готовы к маршу.

– Так точно.

– Так… разбуди их.

– Так точно.

Она уже пошла прочь, но затем повернулась и добавила:

– У тебя есть солдат по имени Улыбка, сержант Смычок?

– Есть.

– Пусть сегодня несёт двойную поклажу.

– Капитан?

– Ты меня слышал.

Смычок проводил её взглядом, затем повернулся к своим солдатам. Никто не спал, все смотрели на него.

– Да что я сделала?! – возмутилась Улыбка.

Смычок пожал плечами:

– Она наш капитан, Улыбка.

– И что?

– И то, что все капитаны – чокнутые. По крайней мере, эта – точно чокнутая, что подтверждает моё мнение. Согласен, Спрут?

– О да, Смычок. На всю голову чокнутая.

– «Двойную поклажу»!

В лагерь ввалился Флакон, в сложенных ладонях он нёс изуродованную массу.

– Счастливый Союз! Она его растоптала!

– Ну, вот всё и решилось, – хмыкнул Спрут, вставая. – Ей конец.

Кулак Кенеб вошёл в свой шатёр, расстёгивая шлем, затем стащил его с головы и уже собрался швырнуть на походную койку, когда заметил, что над открытым сундуком у задней стены показалась взъерошенная шевелюра.

– Свищ! Ты что там делал?

– Спал. Она не глупая, нет. Они идут, чтобы дождаться воскрешения.

Мальчишка выбрался из сундука. Он был одет, как обычно, в виканского покроя кожаную одежду, правда, сильно заношенную. Детская пухлость щёк начала отступать, так что можно было уже вообразить, каким мужчиной он станет, когда вырастет.

– Она? Ты имеешь в виду адъюнкта? И кто идёт? Что за «воскрешение»?

– Они её попытаются убить. Но это неправильно. Она – наша единственная надежда. Последняя надежда. Пойду, найду себе что-то поесть, раз мы выступаем на И'гхатан.

Мальчик бегом кинулся мимо Кенеба. За шатром послышался собачий лай. Кулак отодвинул полог и вышел наружу, чтобы увидеть, как Свищ мчится по проходу между палатками в сопровождении виканского пса Кривого и хэнской собачки по имени Таракан. Солдаты почтительно расступались, давая им дорогу.

Кулак вернулся внутрь. Очень странный ребёнок. Он уселся на койку, уставился в пустоту.

Осада. В идеале им бы ещё четыре-пять тысяч солдат, пять-шесть унтанских катапульт и четыре башни. Баллисты, мангонели, онагры, скорпионы, колёсные тараны и приставные лестницы. Ещё бы пригодилось несколько сапёрных подразделений с повозкой-другой морантской взрывчатки. И Высший маг – Быстрый Бен.

Неужели она только из гордыни отослала его прочь? Встречи с Дуджеком Одноруким проходили напряжённо. Невозможно было понять, почему Тавор наотрез отказалась от всякой помощи, если не считать пополнения из Квон-Тали. Спору нет, Дуджеку и самому было чем заняться: его Войску нужно было заново оккупировать города, укреплять гарнизоны, утихомиривать воинственные поселения. Но прибытие в Маадильское море адмирала Нока с третью всего имперского флота самым серьёзным образом отбило у местного населения желание бунтовать. К тому же Кенеб подозревал, что анархия и ужасы самого мятежа ничуть не меньше склоняли семигородцев к миру, чем военное присутствие Империи.

Кто-то поскрёбся во внешнюю стенку шатра.

– Войдите.

Под полог нырнул Блистиг:

– Хорошо, что ты один. Тин Баральта говорил с вождём Голом. В общем, мы понимали, что дело может дойти до осады…

– Блистиг, – перебил Кенеб, – это неправильно. Адъюнкт командует Четырнадцатой армией. Ей было приказано подавить мятеж, она это и делает. Символично, что последнюю искру придётся погасить в И'гхатане, легендарном родном городе Дриджны-Апокалипсиса…

– Ага, и эту легенду мы, таким образом, подкормим.

– Только если проиграем.

– Малазанцы гибнут под И'гхатаном. Этот город сгорел дотла во время последней осады. Дассем Ультор, отряд Первого Меча. Первая армия, и Девятая. Восемь, десять тысяч солдат? И'гхатан пьёт малазанскую кровь, и жажда его бесконечна.

– Ты это своим офицерам рассказываешь, Блистиг?

Тот подошёл к сундуку, захлопнул крышку и сел.

– Нет, конечно. Ты что, решил, что я свихнулся? Но, нижние боги, неужели ты не чувствуешь… нарастающего ужаса?

– Так же было, когда мы шли в Рараку, – сказал Кенеб, – и в итоге ничего не произошло, в этом и проблема. Единственная проблема, Блистиг. Нам нужно затупить мечи, нужно выпустить напряжение, вот и всё.

– Нельзя ей было отсылать Быстрого Бена и Калама. Всем до ризановой задницы, что там происходит на Имперском Пути!