Штык - Ежи Тумановский

Якудза устал и стал всё чаще ошибаться, и когда сам едва не угодил в «жим-жим», его сменил Чуб, из людей Толика. Продвижение заметно замедлилось, но стало более безопасным.

Толик оставил свое место в колонне и догнал брата. Внешне они были совершенно не похожи. Киргиз — высокий, смуглый, с чёрной, коротко стриженной бородой и карими глазами — резко отличался от своего брата, обладающего славянской внешностью, русыми волосами и голубыми глазами. Многие говорили, что они не настоящие братья и связывает их кровь не та, что течет в их жилах, а та, которую они пролили, когда встали на путь мародёрства.

Но главари двух известных среди сталкеров мародёрских банд упорно называли друг друга братьями, Толей и Володей, и готовы были друг за друга перегрызть любому глотки.

— Киргиз, ты точно знаешь, куда нас ведёшь?

— Точно, Толь.

— А теперь, может, скажешь, на хрена нам Стрега сдался?

— Сам неужели не догадываешься?

— Ну, просвети.

— Если Палёный не обманул, то артов там столько, что нам самим всё не унести. А второй раз туда возвращаться мне бы не хотелось. К тому же Стрега мне должен, вот заодно свой долг и отработает. Если что — пустим их в расход, а пока… видел рюкзаки на его ребятах?

— Ну?

— Они герметик для лодок несут, а наши с тобой парни только с провиантом прогуливаются.

Толик с недовольством, но вынужден был согласиться с братом, лишь добавил:

— Ты, кстати, так и не сказал, где мы лодки возьмём.

Киргиз снова усмехнулся:

— Скоро узнаешь. Давай устраиваться на ночлег. Мы никуда не спешим, пара-тройка дней у нас ещё в запасе есть, нечего людей загонять.

— Пара-тройка дней до чего? — спросил Толик и обернулся, услышав быстрые шаги, — к ним приближался Стрега с подозрительным выражением на лице.

Киргиз лишь хитро улыбнулся и обратился к третьему главарю:

— Мы думаем привал устроить, ты не против?

— Не против, — хмуро кивнул Стрега. — И ты говорил, что мы партнеры, так что если ты тоже не против, то давай все вопросы обсуждать втроем?

Толик окинул его недобрым взглядом.

— Конечно, — с готовностью согласился Киргиз. — Но ты же знаешь, что мы братья, вот и обсуждали некоторые семейные вопросы. Ничего личного. Толик, вели Чубу искать место для ночлега.

Он пошёл вперёд, показывая, что вопрос исчерпан. Стрега и Толик обменялись неприязненными взглядами и вернулись каждый к своим людям. Темнота быстро накрыла лагерь, расположившийся на поляне между несколькими огромными валунами. Место стоянки окружили растяжками, минами и сигнальными ракетами. Все три банды устроились на ночлег обособленными группами, но полянка была слишком маленькой, чтобы это разделение имело хоть какое-то значение.

С утра погода, видимо, решила показать всё свое разнообразие, и собравшиеся на небе за ночь тучи пролились дождём. Временами он становился таким сильным, что невозможно было идти: потоки воды, обрушивающиеся с неба, скрывали аномалии и делали почву под ногами невероятно скользкой. Стихия умерила свой пыл лишь через несколько часов, и отряд смог продолжить движение только ближе к полудню.

В этот раз путь пролегал через поля и несколько заброшенных деревень. В покинутых поселениях мародёры перемещались с особой осторожностью, опасаясь не только аномалий, но и мутантов, которые могли прятаться в развалившихся домах.

В последней из деревень было особенно жутко. Ветер гулял среди домов, стучал гнилыми досками, гремел листами ржавого железа на крышах. Под ногами мародёров хлюпала жидкая грязь. Запах гнили и разложения проникал в ноздри и заставлял людей зябко передергивать плечами под мокрой одеждой. Прямо посередине деревенской улицы разлилась огромная лужа. Почти на самой её середине что-то булькало и с шипением выплевывало небольшие фонтанчики, так что никто не решился пройти по воде. Пришлось идти в обход. Слева расположились три или четыре аномалии, протянувшись от поваленного забора до самой лужи, оставив тем самым только один путь — справа от лужи, вдоль большого, мрачного, потемневшего от времени и непогоды дома.

Мародёры проходили мимо с осторожностью, бросая тревожные взгляды на окна без стекол. Неожиданно один из банды Киргиза поскользнулся и, взмахнув руками, полетел в лужу. Товарищ, идущий следом, не успел его поймать, и мародёр грохнулся в воду, подняв тучу брызг и вызвав хохот остальных. Горемыка, отплевываясь, поднялся и утер лицо, стоя в луже почти по колено.

— Чтоб тебя… поганая грязь… — бормотал он.

— Давай, Слон, вылезай, не накупался ещё? — Товарищ протянул ему руку.

Слон хотел сделать шаг, чтобы выбраться, но вдруг почувствовал, что не может двинуться с места. Его ноги засосало что-то на дне. Он стал дёргаться всем телом, но ступни словно забетонировали.

— Мужики! — испуганно пролепетал он. — Вытащите меня! Мужики, я не могу пошевелиться! Скорее! Мне кажется, меня ещё больше засасывает!

Он со страхом смотрел себе под ноги, пытаясь разглядеть в мутной воде, что же его держит. Мародёры сгрудились вдоль края лужи, не решаясь шагнуть в воду. Один достал верёвку и стал её разматывать. Остальные смотрели и готовились оказать посильную помощь, веселья как не бывало. Несчастный Слон с тревогой и нетерпением ждал, когда ему передадут один конец верёвки. И когда это произошло, он от волнения даже уронил его в воду. Судорожно нагнулся, подхватил верёвку с воды, распрямился и тут его глаза округлились от ужаса. Снова выпустив верёвку из рук, он схватил автомат и выстрелил поверх голов своих товарищей, которые инстинктивно пригнулись и испуганно закричали.