Крылья феникса - Светлана Жданова

А я судорожно сглотнула и опасливо посмотрела на демона.

— Зачем?

— Я не собираюсь тебя кусать. Ты же знаешь — я не сделаю тебе больно.

— Ага! Поэтому постоянно грозишься меня отшлепать?

— Ну, это другое дело. К тому же я аккуратно.

— Извращенец! Я всегда это подозревала.

Улыбнувшись, он поймал меня хвостом и притянул к себе, заключая в объятья не хуже паутины — вроде мягкие и тонкие, но не вырваться. Все разумные мысли типа «нельзя» ушли в неизвестном направлении, оставив меня упиваться близостью этого мужчины. И что самое интересное — он ведь не может не видеть, что со мной происходит. А я больше не могу обманывать себя, уверяя: — Мне не нужна его любовь. Может разумом я это и понимаю, но пойди, убеди сердце, было бы все так просто, давно договорилась бы по ряду вопросов.

Придушите меня, что бы ни мучилась, а?

Крылья спеленали слегка дрожащую меня наподобие плаща, окружив атмосферой защищенности и тепла. Когтистые пальцы легко коснулись моего лица. А я все никак не могла оторваться от синих как вечернее небо глаз, силясь понять — что же он чувствует, к чему все это. Только проще поймать ветер.

— Ну же, перестань дрожать, — прошептал он шелестом осенней листвы.

Какое перестать, у меня уже зуб на зуб не попадал от нервной дрожи. Нет, лечиться надо. Куда я с такими нервами лезу-то? Мне бы поле валерьянки сжевать не помешало.

— Лилит, девочка моя. Что же нам с тобой делать?

— Не знаю. — Как же холодно и больно! Как жарко и сладостно!

Я спрятала лицо на его груди, лишь бы он не видел в нем страха.

— Тогда запрети мне. — Данте ласково провел рукой по моей мокрой щеке. Плачу? Отчего? От того, что теряю любимого, или от того, что вопреки всему не могу предать? — Я не в силах остановиться сам. Запрети, прошу тебя, родная. И я буду целовать лишь ветер, сорвавшийся с твоих губ. Просто скажи мне нет, и я буду послушен твоей воле, моя госпожа.

Стиснув зубы и загнав в свое сердце кинжал, я выдохнула:

— Нет! Не надо.

Объятия тут же разжались, крылья опали, а милое лицо стало суровым и непроницаемым.

Ну и что ты наделала, чурка бездушная? Он-то в чем виноват? Нет, ты человек, кто бы там что не говорил. Только человек может так поступать с любимым. Оттолкнуть, растоптать, обидеть, да так, чтобы по больнее. Ты женщина и ты чудовище!

Я осторожно обняла его за шею и провела губами по щеке.

— Прости меня, Данте. Видно я родилась для того, чтобы приносить боль тем, кто меня любит. Прости. И просто забудь.

Как же подло было с моей стороны сбежать, но я уже привыкла к этому жизнеспасительному приему. Продиралась сквозь кусты и ругала себя, как только могла. Такие слова вспомнила, попадающиеся на пути старые вояки шарахались в сторону.

Прости меня, мне очень жаль. Какие глупые пустые слова.

На утро болела голова. Оценив все прелести похмелья, пришла к выводу — пить мне не только вредно, но и в ближайшее время противно. Завернувшись в плащ, я побрела ближе к костру. Все же ночи холодные, и демона под боком сильно не хватало. Кстати, где его носит?

Потерев виски, я вгляделась в огонь. Он смотрел на меня о-очень осуждающе.

— Ребята, а что здесь вчера было?

Сидевшие на противоположной стороне кострища и без того притихшие воины нервно дернулись. Особо впечатлительный попытался бежать, но запутался в ногах своих сослуживцев и едва не бухнулся.

Я подозрительно оглянулась. Да, погуляли вчера на славу!

— Магиана Таня Лил соизволила пить, гулять и злиться, — усмехнулась Амели, подходя сзади. Это хорошо, что у меня после вчерашнего реакция замедленная, а то шариком в лоб угостила бы.

— Где Вадик? — заверещала я, подозревая, что терезские маги разом передумали брать меня в штат. И вообще предпочитают отсиживаться за кустами и предметами пообъемней.

Проверенный друг нашелся в палатке магички в состоянии нестояния. То есть даже проснувшись перемещаться он никуда не хотел. И я его понимала, с такими-то фонарями.

— Кто тебя так?

— А то ты не знаешь? — завелся Вадик.

— Я на такое не способна.

— Ты? Нет, Лилит, ты и не на такое способна. Только это не твоих рук дело, а одного очень мерзопакостного демона.

— Все-таки сцепились с Данте? Поздравляю. И я не видела? Как вы могли?

— Ничего себе не видела! Из-за тебя все и произошло.

— Извини, Вадик. Но последнее, что я помню, как вернулась в круг, начала пить и… кажется что-то пела.

— Ты пела «Прощание». И пила, утверждая, что тебе холодно. А потом устроила форменный дебош с применением магической силы. Сцепилась с каким-то архимагом, настаивая на том, что он «моль кабинетная». И вообще… вела себя не лучшим образом.

— Ха, не лучшим образом, — хмыкнула Амели. — Да она пол-лагеря разнесла. Долго еще будут припоминать придворным архимагам, как они от девчонки на деревьях прятались. А его величество вообще еле откачали. Ты ему как загнула о бурной жизни его славных предков, об их сексуальных пристрастиях и об истинных отцах некоторых наследников, тот аж икать начал. А когда вмешались придворные, ты заставила их встать на колени и обращаться к тебе не иначе как ваше высочество.

— О! — только простонала я, привалившись под бок к Вадику. — Что еще я соизволила выдать?

— По мелочи. Что-то раздолбала, что-то подожгла. Потом явился твой демон и наконец вырубил тебя. Мы искренне полюбили его за самоотверженность, потому как подходить к тебе на тот момент было опасно для жизни. Он уложил тебя спать, а уже потом они с Вадькой сцепились. Орлийский почему-то решил, что это асур виноват в твоем расстроенном состоянии.

— Почему?

— А нечего было орать — мол, пошли они все со своим Владыкой, Царством и повернутым Наследником в аидову пустошь навестить его по старой памяти. Еще кого-то из них отправила… хм, в увеселительный дом на подработку. И обещала Царство по камушку разобрать. О, а еще посулила уже кому-то другому воткнуть хвост туда, откуда он растет, и достать через рот вместо языка.

— Это все я?

— Да. Кто еще отважиться асурам пообещать настучать в рогатый бубен, обрить наголо и оттаскать по всем королевствам за хвост.

— М-м! — Я уткнулась в циновку, пытаясь хоть как-то спрятаться от стыда. — И Данте все это слышал? Теперь я точно в Царство и под пытками не пойду. В гробу они видели такую повелительницу. Меня же собственный свекор придушит. Вадик, ты чего молчишь?

— Никто тебя и пальцем не тронет, — отмахнулся друг, пытаясь встать. — Данте небось не трепло, лишнего не расскажет. Лилит, прекращай истерику, лучше помоги встать, мне в кустики надо. Э-э, Амели? — понял, что проболтался мой любезный дружок.