О магах-отступниках и таинственных ритуалах - Елена Звездная

— Это ведь не заклинание, нет? — Норт подошел, положил теплые широкие ладони мне на плечи.

— Нет. — Я улыбнулась. — Не мешай, пожалуйста.

— Отвлекись на минутку, — в свою очередь попросил некромант. — Пауль достал свиток.

И книгу я мгновенно отложила, а Норт протянул бумагу мне.

На светло-зеленом магически защищенном свитке синими ядовитыми чернилами было выведено:

«Леди Риаллин кен Эриар должна быть уничтожена в самое ближайшее время. Совет рода».

— Как-то лаконично до крайности, — задумчиво проговорила я.

— Да нет, они всегда так, — сказал Норт. — Дело не в этом, — он указал на слова «Риаллин кен Эриар». — Этот человек тебя ненавидит.

Удивленно взглянула на Дастела, тот пояснил:

— Почерк. Присмотрись, его перо трижды дрогнуло при написании твоего имени, а все остальное выведено идеально… Что странно, так как лорд Эксаэш Веридан в редкие дни способен писать четко, обычно у него рука подрагивает, и вот то, что наблюдается в твоем имени, характерно часто для всего послания. Здесь же… В итоге я согласен с Дагасом — это не наши отправили.

Мне, помнившей все слова лорда Гаэр-аша, верилось в это с трудом.

— Да и не стали бы наши, — добавил Норт, — не посмели бы.

Молча вернула ему свиток, вновь взяла книгу.

Посмели, не посмели, а лично я сейчас находилась в крайне неприятном положении, и чувствовать себя разменной монетой мне не нравилось вовсе.

— Риюш, — Норт встал передо мной, прислонившись к краю стола, и едва я на него взглянула, сказал, — все будет хорошо.

Волны спокойствия, исходящие от некроманта, укрепляли веру в его слова. И мне хотелось верить, искренне хотелось, но…

— Я знаю, что у этой проблемы есть решение, — твердости, правда, в моем голосе не было, — я восстановлюсь и повторю эксперимент с переплетением Амаэ и Тхен. Думаю, что сработает, просто тогда что-то пошло не так. И я…

Норт протянул руку, погладил по щеке и молча отошел. Я была благодарна ему за это, но еще больше обрадовалась, когда подошел Гобби.

— Возьмешь стул? — спросила, возвращаясь к чтению.

Гоблин обошел стол, принес стул, на котором вчера я сидела, пододвинул к моему, сел рядом.

Я же в этот момент читала;

— Эсса нгобере эйша, — и шепотом тут же перевела, — яд, вплетаемый в кровь.

— Ыы! — привлек мое внимание Гобби.

Затем взял со стола бумагу и карандаш и написал:

«Мысль».

— Эсса? — переспросила я. — Нет, яд.

Зомби отрицательно покачал головой и написал:

«Ты воспринимаешь на слух, при произношении они похожи, но мысль — „эсса“, а слабый яд „эса“».

В этот момент я почему-то даже не задумалась, откуда Гобби знает язык вечных. Меня напрягло другое — что если я и в других местах ошиблась.

— Так значит «эсса нгобере эйша» — мысль, вплетаемая в кровь? — уточнила я.

Гобби кивнул. Затем написал:

«Твоя кровь измененная».

— Это я уже знаю, — ответила грустно.

«И продолжает меняться, — добавил гоблин. — Мертвые чувствуют».

У меня внутри все похолодело. Невольно поежившись, я огляделась — Норт и Дан накрывали на стол, Эдвин развешивал повсюду искрящиеся кристаллы, у него это выходило здорово — подвесит на острие меча, меч поднимет и цепляет кристалл на стеллажи, так чтобы повыше. Ему помогал Пауль, смешно попискивая, прыгая по стенам и поправляя кристалл, если тот зацепился плохо. Салли бегала по столу, проверяя температуру блюд — подбежит, притронется лапкой, а дальше по обстоятельствам — или подогреет, или дальше побежит. И на душе как-то светлее от этой такой уютной и дружеской атмосферы стало.

Гобби же снова начал писать, и я прочла:

«Я встречал людей с измененной кровью — ты не такая. У тебя осмысленный взгляд, ты отрицаешь мысль о смерти».

— Не поняла, — прошептала я.

«Измененная кровь. Кровь — жизнь. Меняют кровь — исчезает желание жить».

— Откуда ты знаешь? — не удержалась я.

«Помню…»

Гобби неожиданно сгорбился, а потом продолжил:

«Помню лес, помню юношу, который со скалы сошел в низ. Даже не прыгал — подошел к обрыву и шагнул в пропасть. Помню язык вечных и много иных языков, иногда обрывками приходят воспоминания о доме — серая стена пещеры и теплые руки мамы… Не хватает тепла, постоянно холодно. Помню, как умирал, потому что холодно стало именно тогда».

Я протянула руку, осторожно коснулась его ладони, хотелось хоть как-то поддержать.

«Но воспоминания возвращаются, — вновь стал писать Гобби. — С каждым днем все больше, я помню, что ходил гордо, помню, что много писал, помню, что должен был совершить что-то важное. Очень важное… но умер. И даже когда умер, это не завершенное дело не давало погибнуть моему сознанию, оно умирало медленно. Очень медленно… А потом пришла ты, и запах твоей крови пробудил его снова. Я хотел есть, очень, но чувствовал, что тебе нужно помочь. Подавил голод. Много раз вспоминаю тот момент, твои глаза, запах крови, от которого озверели все, чье сознание погибло… А я проснулся, вынырнул из небытия».

Зомби остановился, а затем быстро приписал:

«Рик говорил о тех измененных умертвиях, что гнались за тобой. Кто-то знает о крови, Риа, знал, что орки начнут меняться только рядом с тобой. Для кого-то ты опасна».

Тяжело вздохнув, я тихо сказала:

— Мне нужно понять, что с моей кровью, нужно найти информацию и…

«Здесь не будет», — написал Гобби.

— Почему? — я действительно удивилась.

«Вечные готовы на все, чтобы уничтожить то, что неизведанно. Я думаю, они не знают, что в тебе, и боятся. Вечные опасаются неизвестности».

Из всего этого я не могла понять одного:

— Чем я могла помешать вечным?

Гобби взял листок со стола, а после торопливо написал:

«Я тоже постоянно думаю об этом. Смотрел твое расписание — раньше вы ходили в лес с группой. Ты сражалась с умертвиями, шесть практических занятий было по успокоению. Значит, о тебе знали и не трогали. Ты не мешала тогда. Все изменилось после Мертвых игр».

Написал и стер.

А после его мертвые, чуть фосфоресцирующие как у неупокоенной нежити глаза, с тревогой посмотрели на меня. Я так же напряженно смотрела на Гобби. Зомби кивнул и написал вновь:

«Кто-то готов на все, чтобы ты не попала на Королевские Мертвые игры. И петля сжимается, раз они уже и до Гаэр-аша дошли, и про заговор рода Дастел Веридан знают. Риа, откажись. Пусть сражаются Эдвин и Культяпка».