Странники Гора - Джон Норман

– Кто «он»? – не понял я.

– Человек с серым лицом, тот, что привез сюда девчонку на тарне, накачанную наркотиками.

– Как его зовут?

– Он всегда отказывался сказать мне свое имя.

– И как вы его называли?

– Господин. Он и был господином, платил, не скупясь.

– Маленький жирный раб, – процедил сквозь зубы Гарольд.

Сафрар пропустил оскорбление мимо ушей. Он рассмеялся и снова с удовольствием потер свои пухлые ручки.

– Да, платил он очень хорошо, – повторил он.

– А почему он не позволил вам оставить девушку у себя рабыней? – спросил я.

– Она говорила на каком-то варварском языке. Как, кажется, и ты сам. План, если не ошибаюсь, состоял в том, что тачаки, прочтя записку, используют девчонку, чтобы отыскать тебя и затем убить. Но они этого не сделали.

– Не сделали, – согласился я.

– Ну, это не имеет никакого значения. Теперь не имеет, – уточнил Сафрар.

Интересно, пронеслось у меня в голове, какую смерть он мне приготовил?

– А как вы, ни разу не видев меня, уже знали о моем существовании? – спросил я.

– Серолицый мне подробно тебя описал. А кроме того, я был уверен, что среди тачаков не найдется второго с такими волосами, как у тебя.

Я почувствовал, как лицо у меня загорелось. Без какой-либо рациональной причины я иногда ощущал прилив ярости, когда кто-то из моих врагов или просто людей незнакомых упоминал о цвете моих волос.

Думаю, это осталось ещё с тех невообразимо далеких детских лет, когда моя огненно-рыжая шевелюра являлась неизменным объектом насмешек моих сверстников и предметом ценнейших умозаключений моих родственников.

– А как забавно мне было тогда на пиру упоминать о тебе и наблюдать за твоей реакцией, – признался Сафрар.

Он с довольным видом рассмеялся.

– Давай убьем его – и делу конец, – предложил паравачи.

– Не вмешивайся, – оборвал его Гарольд, – с тобой никто не разговаривает.

– Ну, отдай мне хотя бы этого, второго, – обращаясь к Сафрару, взмолился паравачи, указывая на Гарольда кайвой.

– Может, ты его и получишь, – ответил торговец.

Он поднялся на ноги и дважды хлопнул в ладоши.

Сзади, из прохода, скрытого портьерой, появились четверо. Они толкали небольшую тележку, покрытую алой материей. На тележке в углублении я увидел предмет, поиски которого заставили меня проделать такой путь, рисковать и теперь, вероятно, даже расстаться с жизнью, – я увидел золотой шар.

Никаких сомнений: это было то самое яйцо. В длину оно равнялось восемнадцати дюймам, а в самой широкой части – примерно одному футу.

– Слишком жестоко, с твоей стороны, показывать ему эту вещицу, – лицемерно заявил Ха-Кил.

– Ничего, именно ради неё он проделал такой путь и столько рисковал, – ответил торговец. – Пусть это будет ему наградой за труды.

– Ради неё был убит Катайтачак, – заметил я.

– Не только он, – сказал Сафрар, – и неизвестно еще, сколькие за неё погибнут.

– Ты знаешь, что это такое? – спросил я Сафрара.

– Нет, – ответил он, – но знаю, что для Царствующих Жрецов эта штука представляет большую ценность. – Он подошел к яйцу и провел по нему рукой. – Хотя и не понимаю, чем именно: она вовсе не золотая.

– Похоже на яйцо, – заметил Ха-Кил.

– Да, – кивнул Сафрар. – Что бы это ни было, по форме оно напоминает яйцо.

– Может, это и в самом деле яйцо? – высказал предположение Ха-Кил.

– Возможно, – согласился Сафрар. – Но для чего оно Царствующим Жрецам?

– Кто знает? – пожал плечами Ха-Кил.

– Ну, что? – глядя мне в лицо, поинтересовался Сафрар. – Ведь это за ним ты пришел в Тарию, не так ли?

– Да, – признался я, – за ним.

– Смотри, как просто все оказалось! – рассмеялся Сафрар.

– Очень просто.

Ха-Кил вытащил меч.

– Дай мне поговорить с ним, как подобает двум воинам, – нетерпеливо кивнул он в мою сторону.

– Нет! – закричал паравачи. – Отдай мне и его! Отдай мне их обоих!

– Нет! – решительно возразил торговец. – Они оба – мои!

Ха-Кил в бешенстве вогнал меч в ножны. Вне всяких сомнений, он хотел дать мне умереть почетной смертью, быстро. Его натура не принимала игрищ, которые, очевидно, приготовили для меня Сафрар с паравачи. Ха-Кил, может, и был вором и головорезом, но он также был уроженцем Ара и тарнсменом.

– Вы сохранили эту вещь, – допытывался я, – чтобы отдать её своему нанимателю?

– Да, – ответил Сафрар.

– Он собирается вернуть её Царствующим Жрецам? – с невинным видом поинтересовался я.

– Я не знаю, что он будет с ней делать, – сказал торговец. – Я получаю свое золото, которое, может быть, даст мне возможность стать самым богатым человеком Гора, а все остальное мне совершенно безразлично.

– Если яйцо повреждено, – заметил я, – Царствующие Жрецы могут быть очень недовольны.

– Насколько мне известно, – сказал Сафрар, – серолицый – один из Царствующих Жрецов. Иначе как бы он осмелился воспользоваться их именем для подписания записки, спрятанной в ошейнике?

Я, конечно, знал, что этот человек не был Царствующим Жрецом. Но теперь, по крайней мере, мне стало понятно, что Сафрар не имел никакого представления о том, кем был этот серолицый человек или в чьих интересах он действует. Нет сомнений, что это тот самый мужчина, который доставил на эту планету Элизабет Кардуэл. Это он осматривал её с видом оценщика, проверял, подходит ли она на ту роль, которую он отводил ей в своей опасной игре.

Следовательно, в его распоряжении имелись весьма развитые технологии, по крайней мере позволяющие ему совершать межпланетные полеты. Я, конечно, не знал, в личном ли его распоряжении находятся эти развитые технологии, или они предоставлены ему теми, в чьих интересах он действует, – теми, «Другими», неизвестными, невидимыми, являющимися главным лицом в этих игрищах, ставкой в которых была жизнь двух, а может, и большего количества миров. Нет, в такой игре серолицый, должно быть, не больше чем простой агент, выполняющий задание Но кого? Или, может, чего? Существ, осмеливающихся бросить вызов самим Царствующим Жрецам. Однако эти существа должны быть кем-то или чем-то, что боятся Царствующих Жрецов. В противном случае они бы уже давно заполучили и этот мир, и Землю, и все планеты, на которые распространяются их посягательства.

– А откуда серолицему человеку стало известно, где находится золотой шар? – спросил я.