Честь, шпага и немного волшебства - Валерий Иващенко

Возле храма за хлипким, низким, чисто символическим заборчиком обнаружился небольшой сад. На дорожках меж усыпанных слабо пахнущими цветами клумб никого не обнаружилось - а залетать вовнутрь храма Локси не стала, вполне резонно опасаясь нарушить какое-нибудь здешнее суеверие. Зато возле высокого крыльца храма у некого сооружения из двух массивных столбов с поперечной перекладиной вверху, к которой зачем-то был подвешен колокол, обнаружился стоящий на скамеечке пожилой хуманс в черной робе. Самого благообразного облика, с какими-то стекляшками в проволочной оправе на носу, он мурлыкал под нос песенку и тряпицей начищал позеленевшую бронзу колокола.

– Здравствуйте. Если я не ошибаюсь - вы служитель здешнего культа? Если да - могу ли я с вами поговорить? - Локси мурлыкала самым невинным голоском, а во всем ее облике даже самый придирчивый глаз не обнаружил бы и намека на опасность или угрозу.

Хуманс внимательно, поверх своего сооружения на носу, посмотрел на беззаботно порхающую рядом эльфийку.

– Вы не ошиблись - я Пастор Никсби, смиренный служитель бога. Вижу, что вы существо весьма необычное, и с удовольствием бы посвятил время беседе с вами, - хуманс не без сожаления вздохнул.

– Но прежде я должен закончить работу - очистить от патины наш церковный колокол.

Локси покосилась на здоровенное, массивное бронзовое изделие. Если сопоставить его размеры и крохотное желтое пятнышко напротив этого Пастора Никсби… то разговор состоится весьма и весьма нескоро.

– Да, всякое дело должно быть закончено… - кисло резюмировала волшебница, облетев со всех сторон сооружение и даже заглянув под низ, где тяжеленный язык висел, готовый в любой момент исторгнуть из колокола густой звук.

– Я Локси. А вашими верованиями не возбраняется, если я вам помогу?

Немного подумав, хуманс пожал плечами.

– Наверное, нет, - и протянул ей еще одну испачканную мелом тряпицу.

Легкомысленно отмахнувшись, волшебница взмыла повыше, а незадачливому жрецу сделала жест - отодвинься, мол, чуть подальше. Очищать и приводить в достойный вид всякие древние артефакты Локси навострилась еще во время неспешных бесед с Алансором в его каморке, когда слова требовали осмысления, а праздные руки - какого-нибудь занятия. Поэтому заклинание было простеньким и незатейливым.

Колокол сразу же приобрел такой вид, словно его только что отлили - так засияли его бока. А впридачу еще и негромко, басовито бумкнул, чем привел в немалый восторг перетекшую сюда с центра площади толпу. Некоторые - а именно малолетние сорванцы самого что ни на есть хулиганского вида - даже залезли на заборчик и сидели, подобно стайке настороженных воробьев.

– Гм… спасибо, - отозвался этот непонятный жрец.

Он придирчиво осмотрел колокол, тоже заглянул вовнутрь. И даже потрогал зеркальную, словно отполированную поверхность.

– Спасибо, Локси, - еще раз поблагодарил пожилой жрец.

Степенно спустившись со скамеечки, он отряхнул руки от мела, подхватил ее, затем поставил обратно.

– Да что же это я? Побеседуем в моей каморке при церкви, или на свежем воздухе? - растерялся он, все-таки выбитый из колеи.

Волшебница мельком взглянула на по-прежнему хмурое небо. Куда охотнее она осталась бы снаружи, тем более что дождя сегодня больше не будет - о чем она и сообщила Пастору Никсби.

– Ну что ж, - жрец поправил на носу свои стекляшки и распорядился подбежавшему мальчишке-служке, чтобы в саду накрыли стол.

В это время сквозь толпу к распахнутой калитке пробрался тот самый здоровяк, успевший где-то сменить одежду и умыться. На этот раз он настроен был более сдержанно.

– Ваше Преподобие, вы не пострадали?

Жрец, которого, как оказалось, звали еще и Ваше Преподобие, удивленно взглянул на него.

– А от чего я должен страдать? Эта милая леди помогла мне, так что страдать от ревматизма на сквозняке мне не придется. Зато предстоит интересная, и я бы даже не постеснялся бы этого слова - чрезвычайно увлекательная беседа за обедом с молодой симпатичной женщиной.

Здоровяк нахмурился и ответствовал в таком духе, что он как мэр Блумберри просто обязан присутствовать при разговоре с подозрительными чужаками и разобраться, в чем тут дело.

– Это вроде нашего бургомистра? - поинтересовалась по-прежнему порхающая Локси. Получив утвердительный кивок Пастора Никсби и несколько поддакиваний из-за ограды, она продолжила весьма ядовитым тоном.

– Мэр? Странно - а ведь Питер отзывался о вас весьма уважительно. На поверку же - такой грубиян… фу!

Физиономия мэра стала приобретать диковинный красный оттенок, а сам он явно подумывал, как бы провалиться от стыда под землю.

А Локси развлекалась дальше.

– Да, из слов малыша я сделала вывод, что и здешний школьный учитель тоже светлая голова. Может, Пастор Никсби пригласит к столу и его?

Жрец кротко и озадаченно кивнул, и через заборчик, раздвинув совсем осмелевших ребятишек, запросто перешагнул длинный, тощий и рыжий субъект с таким же стеклянным сооружением на носу.

– Финчли, Сэмюэл Финчли, - представился он.

– Джон Маркус, - наконец-то представился и мэр.

Волшебница изобразила самую милую улыбку и прощебетала.

– Локси, леди Мэй. Урожденная баронесса Бринн, волшебница с дипломом. Очень приятно с вами познакомиться, господа.

Мэр вторично готов был провалиться сквозь землю, но Пастор Никсби спас ситуацию.

– Стол в саду уже накрыт - прошу, - и гостеприимно указал рукой.

А учитель, оказалось, тоже пользуется среди хумансов немалым авторитетом. Он повернулся к по-прежнему напирающей на заборчик толпе и оповестил - дескать, они с Пастором и мэром во всем разберутся, и в ближайшее время обо всем доложат на собрании в мэрии.

Волшебница попыталась было спуститься с небес на землю и пойти за жрецом ножками, ножками - как все нормальные люди. Но оказалось, что ничем не сдерживаемое колыхание за пазухой, вызывающее приятное возбуждение во всем теле и постепенно усиливающееся томное тепло в интимном месте, никак не сочетаются с попытками настроиться на деловой лад. М-да, тут и не знаешь, то ли сочувствовать бедным женщинам, то ли порадоваться за их яркие и наверняка незабываемые ощущения…

В конце концов Локси смирилась с мыслью, что ко всему придется привыкать, но постепенно. Она снова взлетела - на этот раз низко, едва не касаясь пальцами ног вымощенной дорожки. За церковью оказался небольшой сад, где росла дюжина фруктовых деревьев, и среди них - о чудо! - небольшая ладная вишня. Волшебница не удержалась. Подлетев, она зарылась лицом в ласковые и родные зеленые листья, закрыв глаза гладила эту прелесть.

Найдя сломленную ветром и начавшую вянуть небольшую ветку, она, подумав чуть, отломила ее совсем. Под любопытными взглядами хумансов пробежалась по ней легкими пальчиками, невнятно шепча даже самой ей непонятные слова. И в пустой стеклянный сосуд с водой, спешно принесенный служкой, она поставила уже свежую, покрытую белоснежными цветками ветвь.