Идеальные каникулы смерти - Шэрон Ньюман

На самом деле Анастасия не соответствовала моим представлениям о «детках», поскольку ей было не меньше миллиона лет (во всяком случае, она так выглядела), но я очень галантный кавалер и знаю, что дамы обожают лесть. Я быстро обследовал ее на предмет пола (вежливости ради ткнувшись носом ей в пах), а затем втянул живот, позволив Сюзане застегнуть ремни рюкзака.

— Добрый день, Эфриджим! — с легкой улыбкой приветствовала меня Анастасия, и я с радостью отметил, что ее экстравагантной ученицы нигде не видно. — Ты готов лететь в Париж?

— Я был готов еще утром, — ответил я, шагая рядом с ней к двери. Она попрощалась с Сюзанной, которая помахала мне рукой, в благодарность за что я лизнул ее ладонь. — Я рад, что вашей гипержуткой ассистентки здесь нет. Она вселяет в меня ужас, знаете ли. Мне кажется, она что-то имеет против демонов в неописуемо привлекательном собачьем облике… Ой, привет, Баттерболл![22]

— Меня зовут Баттеркап! — Женщина, которая стояла возле заказанного для нас Дрейком лимузина (он отчаянно против этого протестовал, но Айслинг вертит им, как хочет), вонзила в меня свои глазки-бусинки. — Может, сразу избавимся от демона, Госпожа?

Я фыркнул и приготовился пройтись насчет ига, дисциплины, садизма и мазохизма, но меня остановил мягкий старческий голос Анастасии. Она была очень милой старушкой, и мне показалось, что было бы неправильно шокировать ее упоминаниями о таком ужасе, как иго.

— Айслинг заверила меня, что Эфриджим не доставит нам ровным счетом никаких хлопот, и я уверена, что это так и будет, — произнесла она, даря мне очередную улыбку и усаживаясь в лимузин.

— Совершенно верно, — согласился с ней я, оттесняя масляную даму от машины, чтобы усесться рядом с Анастасией. — Как насчет того, чтобы по пути в аэропорт остановиться возле «Макдоналдса»? Я не успел толком пообедать и просто умираю с голоду.

— Но, Госпожа… — запротестовала Баттеркап, но победа была на моей стороне.

Я обаятельно ей улыбнулся и поудобнее расположился на сиденье.

— Нет, милая. Я знаю, что присутствие демона тебе неприятно, но отнесись к этому как к поучительному опыту. Айслинг утверждает, что он совершенно безобиден, и, познакомившись с ним, я склонна с ней согласиться. — Она снова мне улыбнулась. — Я уверена, что Эфриджим настоящий джентльмен и будет вести себя соответствующим образом.

Мне было так приятно услышать, что меня считают джентльменом, что я даже выпрямился.

— Это точно. Хотя, в принципе, вы можете называть меня просто Джим. Я не слишком часто пользуюсь именем Эфриджим. Оно кажется мне каким-то слюнявым. А вы что скажете?

— Вовсе нет. Лично мне оно кажется очень даже благородным. И оно тебе идет, — очень мило ответила Анастасия.

Я потерся об нее лицом — только потому, что она не считала мое имя ужасным (оно, конечно, ужасное, но она это отрицала, чем заработала в моих глазах немало очков).

— Но я должна признать, что мне немного любопытно, почему ты избрал собачий облик, хотя вполне мог предстать в человеческом, — продолжала она.

— Не надо меня провоцировать! — воскликнул я, тряся головой. — Человеческий облик! Да это ужасно, просто ужасно! Когда Мэй — она подруга серебряного виверна и очень милая крошка, хоть и призрак-двойник, — так вот, когда Мэй несколько месяцев назад заставила меня принять человеческий облик, меня все подняли на смех. Вряд ли я когда-нибудь оправлюсь от нанесенной этим событием травмы.

— Как странно, — сказала Анастасия, окидывая меня взглядом. — Я и представить не могу, как можно предпочесть собачий облик человеческому. Но у тебя наверняка имеются на то свои причины.

Всю дорогу в аэропорт Баттеркап сидела с кислым и злобным видом, но держала свою варежку закрытой. Во всяком случае, пока самолет не поднялся в воздух.

— Госпожа? — Я лежал, свернувшись клубочком на диванчике вдоль борта реактивного самолета, и смотрел фильм, когда Баттеркап расстегнула ремень большого удобного кресла и шагнула вперед, туда, где с книгой в руках сидела Анастасия. — Госпожа, с вами все в порядке?

— Что с ней? — спросил я, нажимая кнопку «пауза» на плеере.

Соскользнув с дивана, я направился к Анастасии, предположив, что старушка, возможно, боится летать или что-нибудь в этом роде. Я хотел заверить ее в том, что у Дрейка очень хороший пилот и во время такого короткого перелета опасаться совершенно нечего.

— Госпожа?

— Кажется… О боже, мне нехорошо! Мне совсем нехорошо! — заплетающимся языком пробормотала Анастасия. — Я не могу… глаза… они закрываются.

— У вас приступ, — деловито заявила Баттеркап, тряся старушку за плечи. — Мы немедленно доставим вас к доктору. Но, Госпожа, как же демон? Если вы не сможете им управлять, он может совершить самые чудовищные злодеяния! Кто знает, чего от него ожидать!

— Эй! — возмутился я, позаботившись о том, чтобы слюни обляпали ближайшую ко мне туфлю ассистентки. — Я не совершаю злодеяний. Во всяком случае, во время отпуска!

— Госпожа, вы должны сделать над собой усилие! — закричала Баттеркап.

Веки Анастасии задрожали. Ее выцветшие голубые глаза смотрели на меня осмысленно, но расширенные зрачки указывали на то, что она явно чем-то одурманена. В мою душу закралось ужасное подозрение.

— Демон… Теперь за него отвечаешь ты.

— Секундочку! — заторопился я, просовывая голову между женщинами, чтобы понюхать дыхание Попечительницы. Мне показалось, что ей в питье подсыпали транквилизатор. — За меня никто не должен отвечать. Я демон шестого класса. На самом деле я вовсе не плохой. Кроме того, Айслинг спустит с меня шкуру, если узнает, что я совершил что-то предосудительное…

— Я к вашим услугам, Госпожа, — заявила Баттеркап, хватая меня за ошейник и оттаскивая от Анастасии. — Скажите, чего вы от меня хотите.

— Нет, выслушайте меня… — начал было я, но глаза старушки закатились, и она еле слышно произнесла:

— Я передаю тебе ответственность, возложенную на меня.

Я в ужасе воззрился на нее, а затем на горделиво выпрямившуюся Баттеркап, на губах которой играла победоносная усмешка.

— Ты ее одурманила! — воскликнул я, шокированный до кончиков когтей.

— Тебе будет очень сложно доказать это там, куда ты отправляешься, — заявила она, после чего начала самым примитивным образом размахивать руками и поспешно бормотать: «Эфриджим, во имя моей госпожи, во имя твоей Попечительницы и во имя всего святого, что только существует в мире, я приказываю твоему нечестивому существу отправиться в Акашу, где тебе только и место!»

— Не-е-ет! — взвыл я где-то на середине ее речи.

Было слишком поздно. Только что я стоял рядом с коматозной старушкой, находившей меня весьма благородным и безобидным, а в следующую секунду уже лежал среди скал, торчащих из коричневатого ландшафта, исполненного теней, ужасов и бесконечных мучений.