Волчий шлем - Ричард Кнаак

Повелитель Стражи принялся осторожно ощупывать переломыГрифона. Когда дело дошло до руки, Хаггерт тихо произнес:

— Мы знаем, что произошло между вами и Петраком. Трудноповерить…

— Тройе пришлось убить его, чтобы спасти мне жизнь.

Вуаль скрыла чувства Хаггерта:

— Я поговорю с ней позже… если будем живы.

— Что сейчас происходит? Повелитель Стражи вздохнул:

— Пока солдаты убивают наш народ, Хранители рушат нашистены… и рассудки. Вместе они — грозная сила. Минуту назад мы чуть не сдались.По правде говоря, вряд ли Сирвэк Дрэгот продержится больше часа…

Все это время Хаггерт легкими касаниями ощупывал переломыГрифона. Боль в руке совсем утихла. Грифон рискнул пошевелить пальцами — да,Хаггерт полностью исцелил его!

— Спасибо, Хаггерт. Но неужели все это правда?

— Да, только не говорите Тройе. И вообще никому. Еще рано.Мне нужно обдумать предательство лорда Петрака.

— И что тогда? — резко спросил птицелев.

Он не понимал, что тут обдумывать. Единственный и наглядныйурок, который можно было вынести из этого предательства, разворачивался у нихна глазах.

— Я скажу вам об этом позже. Если хотите увидеть Моргиса, онв соседней комнате. Там у нас лежат раненые, которых приносят либо их товарищи,либо нелюди.

Грифон посмотрел на одного из безликих:

— Насколько я понимаю, они полностью на нашей стороне?

Хаггерт горько усмехнулся:

— Не будьте легковерны. Мне докладывали, что они точно также помогают раненым арамитам. Думаю, мне никогда не понять их до конца.

Грифон снова поблагодарил Хаггерта, пообещав вернуться припервых же признаках опасности, но Повелитель Стражи уже, казалось, его неслышал. Грифон глядел на него с растущей тревогой. Хаггерт всегда казался емусамым здравомыслящим и мудрым из всех Повелителей Стражи. Если уж он пал духом…но Грифон не решился додумать эту мысль до конца.

Тройя подошла к Грифону, но он смотрел не на нее, а набезликих. Ему казалось, что они с интересом разглядывают его, но он не знал,что скрыто за этим интересом — быть может, насмешка или отвращение? Птицелевуставился в пустоту отсутствующих лиц, словно надеясь прочесть там своисобственные мысли…

— Повелитель Хаггерт очень взволнован, — сказала Тройя. — Японяла это по его позе. Кажется, он очень давно не отдыхал.

— Это и к лучшему, не то он мог бы уснуть и не проснуться. —Грифон круто сменил тему:

— Моргис здесь. В первую очередь я должен увидеть его.

— Я помогу тебе. — Она обняла Грифона за пояс и положила егоруку себе на плечи. Птицелев не стал говорить ей, что благодаря Хаггерту онвполне может идти сам. Слишком уж было приятно ему тепло ее тела. В последнеевремя судьба дарила ему не так уж много радостей…

Сирвэк Дрэгот дрогнул и зашатался. Грифон обернулся, ищавзглядом Хаггерта, но того не было видно. Тройя оттеснила птицельва в сторону,уступая путь той самой паре, с которой недавно разговаривал Хаггерт: с водой иполотенцами они спешили туда, где сгрудились все — кроме Джиаса — ПовелителиСтражи, отчаянно пытаясь спасти свою твердыню. Грифоном внезапно овладелосильное беспокойство.

— Отведи меня к Моргису! Скорей!

Они двинулись по коридору, усыпанному обломками мрамора —часть стены обвалилась. Переступая через нее, они обнаружили, что кто-тонедвижно лежит, придавленный мраморной глыбой. Даже беглого взгляда былодостаточно, чтобы понять: этому человеку помощь уже не нужна. Гнев и отчаяниезахлестнули обоих. Тройя выругалась и невольно впилась когтями в бок Грифону.Птицелев промолчал.

Комната, в которой лежали раненые, оказалась почти такой жеогромной, как главный зал. Раненые заполняли почти всю комнату, и все же Грифонудивился — он ожидал, что их будет гораздо больше! Он вполголоса сказал об этомТройе, и она тотчас прояснила его недоумение:

— Те, кто ранен легко, не покидают поле боя. У нас тут естьсвои целители. А тех, кому помочь уже невозможно, оставляют лежать там, где ониупали.

Даже для слуха бывшего наемника это звучало чудовищно. НоГрифон знал, что здешний народ гораздо ближе к природе, чем он сам. Он несомневался, что жители Земель Мечты, подобно эльфам или гномам, предпочитаютвстретить смерть среди цветов и птиц, а не в душной комнате, где витает запахкрови и тления.

— Вот и Моргис. — Тройя указала направо.

Дракон — уже в человечьем облике — лежал на тоненьком одеялеи самодельной подушке. Здесь, среди раненых, фигура в тяжелых доспехахвыглядела более чем странно. Однако Грифон знал, что, несмотря на внушительнуюстать, Моргис страдает от множества внутренних повреждений, полученных припадении.

Добровольцы сновали между ранеными, помогая чем толькоможно; целители — их было всего двое — выбивались из сил. Все это живонапомнило Грифону его боевое прошлое. Пока они с Тройей пробирались к Моргису,взгляд птицельва перебегал от одного раненого к другому: переломы конечностей,раны от стрел и мечей, сотрясения мозга, шок…

Грифон похолодел.

Он всегда верил — хотя никому не говорил об этом, — что,какие бы силы ни правили Драконьим царством, да и миром в целом, всегда естькто-то, кто идет против течения во имя слепого случая. Люди внезапно появлялисьили исчезали, события круто меняли свой ход — словно невидимая гигантская рукадергала за ниточки, управляя всем и вся. Всякий раз, когда Грифону казалось,что он знает, кто кукловод, выяснялось, что это всего-навсего очереднаямарионетка. Он готов был поверить Разрушителю, который говорил, что все это —игра.

— Что случилось? — затеребила его Тройя.

Если это и была игра, то ход ее круто изменился. Грифоноторвался от Тройи и присел на корточки перед человеком, который непрерывнораскачивался вперед-назад. Этот человек, этот воин, несмотря на лохмотья,огромную всклокоченную бороду и чрезвычайную бледность, был знаком ему. Знаком…но он давным-давно мертв! Д`Шай убил его задолго до последней встречи сГрифоном в Пенаклесе!

Капитан стражи во дворце Грифона.

— Фрейнард? Эйлин? Капитан Фрейнард? Человек пересталраскачиваться и поднял голову.

Обветренное, сухое, мертвенно-бледное лицо. Глаза, глядевшиев никуда, встретили взгляд бывшего монарха. Человек в лохмотьях с трудомразлепил запекшиеся губы и прошептал: