Искра - Рейвен Кеннеди

Царица Малина

Мои руки крепко стискивают чьи-то пальцы, и я распахиваю глаза и резко подпрыгиваю.

На мгновение я не понимаю, что происходит, разум, попавший в это затуманенное и волнующее мгновение, еще разрывается между сном и бодрствованием.

Резко выдохнув, я привыкаю к темноте ночи и смотрю на Джео.

– Что ты вытворяешь? – мычу я. От его резкой попытки разбудить меня сильно испортилось настроение.

Поняв, что я пришла в себя, Джео отворачивается.

– Нам надо уходить. Где твоя обувь? – Не дождавшись ответа, он уходит в мою гардеробную.

Что происходит, во имя всего святого?

– Джео? – окликаю я. Ответа нет. Я провожу рукой по лицу, пытаясь прогнать дрему и сориентироваться в темной комнате.

Спустя секунду Джео выходит из гардеробной, и я, прищурившись, в свете еле теплящегося огня смотрю на ворох тряпок у него в руках.

– Что ты делаешь с моей одеждой?

Я откидываю одеяло и, еще одетая, встаю, моя белая ночная рубашка теперь жутко мятая.

Джео подходит к кровати, бросает на нее произвольно выбранные предметы одежды, после чего начинает запихивать их в заплечный мешок – тот самый мешок, в котором Пруинн носит свои безделушки.

– Джео, – требовательно спрашиваю я, смотря, как он в суматохе заталкивает все беспорядочно в мешок. Его кроваво-красные волосы торчат в разные стороны, словно он и сам только что вылез из постели. – Сейчас же говори, что происходит!

Джео переводит взгляд на меня, его голубые глаза кажутся бледнее в свете огня.

– Они прорвались в стены замка.

– Кто? – невольно вырывается у меня глупый вопрос. Конечно же, я знаю, о ком он. Просто не знаю как. Я же велела стражникам всех убить, если они отважатся приблизиться к горе.

– Мятежники. С минуты на минуту они будут в замке. Ты должна укрыться в безопасном месте.

Я качаю головой, чувствуя, как отлила от лица кровь.

– Это невозможно. Стража…

Джео снова сжимает мои руки и встряхивает точно так же, как сделал это, чтобы разбудить.

– Стражники покинули свои посты. Они открыли эти клятые ворота.

– Что?

Все это какой-то кошмар. Я еще сплю, и мне снится кошмар.

Виски снова начинает ломить.

Я прижимаю к ним пальцы, пытаясь унять боль.

– Пошли за едой. Голова не перестает болеть, и я не могу думать.

– За едой? Вот что тебя сейчас волнует? – не веря своим ушам, спрашивает Джео. – Не подадут тебе никакой еды на серебристых тарелочках. Слуги тоже уже сбежали.

Обрывки сна покачиваются на воде, а головная боль цепляется за якорь.

– Глупцы! – бранюсь я. – Выходит, слуги предали меня вместе со стражей.

– Малина, ты повелела солдатам безжалостно убивать людей. Их людей, – шикает Джео, впиваясь пальцами в мои руки и силком возвращая в настоящее, пригвождая меня к реальности. – В том городе живут их семьи. Их друзья. Соседи. И ты приказала всех их убить.

Услышав в его голосе обвинение, я поджимаю губы и резко выпрямляюсь.

– Народ бесчинствует, Джео! Их нужно было наказать, а мне – показать им их место. Это мой долг, как правительницы, а долг солдат – повиноваться мне, – огрызаюсь я. – Их впустила стража стены? Что ж, я прослежу, чтобы их всех тоже покарали.

Презрительно ухмыльнувшись, Джео давит на мои плечи и усаживает на кровать. После встает на колени и надевает на мои ноги пару расшнурованных сапог.

– Ты не понимаешь, да? – Джео ловко зашнуровывает сапоги, да так туго, что сдавливает лодыжки. – Ты только что лишилась последней власти, что у тебя была. Все от тебя отреклись. Все. Тебе нужно бежать, пока они не прорвались в замок.

Я снова трясу головой, словно неверие взяло власть над моей шеей.

– Позови моих советников. Пригласи дворцовую стражу. Любого, кто проникнет в Хайбелл, ждет суровая участь.

Джео заканчивает зашнуровывать и, поднявшись, рывком ставит меня и закидывает на плечо сумку с одеждой. Он тащит меня к двери, и я пытаюсь вырвать руку, но Джео не сдается.

Когда я ударяю его кулаком по спине, он поворачивается и, сверкая глазами, смотрит на меня.