Неучтенный фактор - Сергей Калашников

Дальше слушать родительские пререкания Ветка не стала и проскользнула в двери. В холле дожидался матрос с двумя пакетами. В первом – приказ о присвоении мичману Элизе Струм звания лейтенанта за большие заслуги при выполнении дипломатической миссии. Во втором – предписание занять должность старшего помощника капитана на «СС14», судне связи, и незамедлительно прибыть к месту службы. На секунду задумалась.

– Матрос, где вы служите?

– Судно связи номер четырнадцать.

– Где оно сейчас?

– У второго пирса военной гавани.

– Когда отходит?

– Ждет вас.

Час от часу не легче. Что-то лихо закручено.

– Дождитесь меня. Проводите.

– Есть, госпожа лейтенант.

– Кстати, офицеры на вашем судне имеют штатскую прислугу?

– Так точно. Это в порядке вещей.

Марта каким-то странным образом оказалась в курсе. Веткин мундирчик с положенным лейтенантскому чину количеством нашивок висел на спинке стула. Ее сундучок и мешок с доспехами стояли собранные и открытые для осмотра. А рядом – плетенный из древесной коры ящик с заплечными лямками с пожитками Марты тоже был явно готов.

«Кажется, все вокруг знают все про меня раньше, чем это произойдет, – подумалось Ветке, когда она застегивала пуговицы. – Забавно ощущать себя абсолютно предсказуемым существом».

Присоединив к вещам еще саквояж с медицинскими причиндалами и ящик с лекарствами и кое-какими лабораторными приспособлениями, Ветка закинула за спину мешок, схватила сундучок и вылетела в холл. Посылать матроса за оставшимися вещами не пришлось – Марта все тащила следом.

Батюшка уже ждал, чтобы попрощаться. Заплаканная маменька, коляска у крыльца, Митрофан увязывает поклажу, садится на козлы. Спираль жизни начинает новый виток.

* * *

Судно связи – это плавучая сигнальная башня. Высоченная грот-мачта, рядом с которой нормальные фок и бизань смотрятся несерьезно. Относительно небольшая осадка компенсируется мощным килем, к нижней части которого прикреплен балласт. Так что плавание при глубинах менее восьми метров невозможно. Зато обзор километров на тридцать. А с другим, однотипным судном можно и за пятьдесят километров обменяться сигналами. При хорошей видимости, конечно.

Капитан Ветке не понравился. Не по-человечески, а с медицинской точки зрения. С такими симптомами надо в больницу ложиться, а не корабль в поход вести. Однако по причине своего новоприбытия высказываться не стала. Представилась, обменялась приветствиями с офицерами, испросила разрешения взять с собой Марту «для услуг» и отправилась в каюту.

Просторно. Корабль большой, а экипаж невелик. Палуба от воды недалеко, фальшборта нет и в помине, вместо него леера. Надстроек тоже нет. Ни бака, ни юта. Такой корпус почти не сносит боковым ветром, но в шторм немилосердно заливает водой. Волны попросту перекатываются через палубу. Рулевой на корме, рядом люк, ведущий в рубку. И вахтенный офицер. Из палубы торчит труба камбуза да пара зеркальных перископов рядом с нактоузом. До вахты три часа, так что Ветка занялась осмотром корабля.

Более всего ее поразил запас прочности, заложенный в конструкцию. Толстенные шпангоуты располагались настолько часто, что обшивку изнутри рассмотреть удавалось не всегда. Выглянув в лючок, Ветка обнаружила, что корпус обшит не досками, а брусьями. Более всего удивляло то, как это все удалось согнуть. Бимсы, кильсоны, стойки и укосины – все призвано служить только одной цели – несокрушимости.

Подумалось, что таким корпусом можно спокойно таранить другие корабли, но потом вспомнила о гигантской грот-мачте и поняла, что менее крепкий набор просто расшатался бы даже при умеренном волнении.

Матросский кубрик и камбуз оказались отнюдь не тесными. Пустой лазарет радовал глаз простором, трюм, расположенный под жилой палубой, был низок, только согнувшись и проберешься. Зато совершенно сухо.

На обед собрались все офицеры – лейтенант Струм была старшей по званию, но по возрасту годилась всем в дочери, а штурману, пожалуй, во внучки. Три мичмана: второй помощник, штурман и старший офицер. Капитан корабля, тоже в лейтенантском чине, к обеду не вышел. Остался в своей каюте. Хворает. Разговор во время трапезы как-то не особо завязывался. Еда – суп и котлеты с кашей – ниже среднего качества. Когда одновременно подгорело, но не дожарилось, а компот имеет привкус пыли, это не особенно радует.

– Кок недавно вышел в запас. А молодой матрос, что взамен поставили, бестолков совершенно, – штурман как раз отведал котлету.

– Готовит он и правда не особо, зато на семафоре уже самого Шкребня перещеголял, – заступается старший офицер.

– А что, господа, если моя… служанка похлопочет у плиты? Она, правда, бефстроганов от гуляша или азу отличить неспособна. Да и котлету легко спутает со шницелем или бифштексом. Но за добротность ручаюсь. Если, конечно, ее не укачивает.

– А что, ваша служанка раньше не плавала?

– Не знаю. Она только месяц у меня. Из Бугарейских земель. Очень просилась со мной, полагаю, рассчитывала мир посмотреть. Когда я получила это назначение, мне показалось неудобным бросать ее одну в чужой стране. До этого я обходилась даже без вестового.