Последний жрец богини Лу. Том III - Александр Якубович

При мысли о тысячах костров, которые скоро воспылают по всему государству, населенному нечистыми, я ощутил легкое возбуждение, а после — поток снисходившей на меня благодати. Массивный серебряный крест на моей груди вспыхнул белым огнем и погас. Мои мысли были верны и благочестивы. Есть грехи, которые невозможно замолить — только искупить в очищающем пламени…

…

Я проснулся рывком, будто бы вынырнул из глубины. Ночная рубашка пропиталась холодным потом, и сейчас неприятно прилипала к спине и груди. Я стянул с себя мокрую одежду, сбросил ее на пол и перевернулся на другой бок.

Рядом, как и обычно, тихо сопела Лу. Темные волосы девушки разметались по подушке и плечам, прикрывая белоснежную кожу. Я подполз поближе и прижал богиню к себе, в поисках тепла и покоя. Лу не проснулась, только чуть поворочалась, но, быстро устроившись поудобнее, опять задышала ровно и глубоко.

Почти все свое время богиня проводила рядом со мной в облике смертной, лишь изредка отлучаясь по делам паствы, да и то, только после моих бесконечных напоминаний. Я, как ее жрец, не позволял Лу пренебрегать своими божественными обязанностями, хотя каждый раз опасался, что сменив человеческое обличье и вернувшись к божественной сути, она больше не вернется. Но она всегда приходила обратно, обычно, на закате. И каждый раз напоминала, что останется со мной на то время, что было мне отпущено как смертному: Истинные Жрецы жили намного дольше обычных людей, но не были бессмертными.

«Это был всего лишь сон, но какой реалистичный…»

Мне иногда снилось всякое, например, пережитое в застенках королевской цитадели, но настолько реальное — впервые.

Я постарался отогнать мрачные мысли и воспоминания об уговоре с Георой в день, когда я получил свой боевой посох. До рассвета оставалось еще несколько часов, а завтра был большой день — праздник Лета, который я уже во второй раз буду встречать в качестве барона Тинта и жреца богини Лу.

Исходившее от тела любимой девушки тепло наконец-то меня успокоило, и я провалился в крепкий и глубокий сон, на этот раз — без сновидений.

Конец трилогии