Скандал в Институте благородных девиц - Марина Ефиминюк

— Ты улыбаешься, как дурочка, каковой тебя считает ведьма Ру, — промурлыкала Рита.

Я перевела взгляд с шутливого послания на подружку, прятавшую за чашкой с травяным напитком хитрую ухмылку.

— Тео вернулся, — пояснила я, складывая письмо. Очень осторожно, чтобы не помять уголков.

С Тео Лансом, вернее, Теодором ди Лансом, отпрыском разорившегося аристократического рода, я познакомилась на втором курсе во время ежегодного благотворительного бала в институте. Приятель, только-только окончивший Королевскую Академию, сочинял бездарные стихи, мечтал издать книгу и поколесить по белому свету. Последнее он действительно воплотил в жизнь, получив наследство от почившего дядюшки, а вот с книгой стихов не сложилось. На мой взгляд, Тео давно стоило прекратить попытки восхитить мир поэзией, но я бы никогда не осмелилась высказать личное мнение вслух. В отличие от авторов любовных, тем более эротических романов, поэты были ужасно ранимые и обладали исключительно тонкой душевной организацией. Не дай святые угодники обидеть резким словом!

— И ты засияла магическим камнем, — прокомментировала подруга. — Убери странную улыбку, а то в столовой стало светлее.

В столовой действительно экономили на освещении. Под потолком висела огромная люстра, близнец той, что украшала бальный зал, но никому не приходило в голову зажигать верхние огни. Ректор искренне верил, что попасть ложкой в рот можно и в потемках. Днем просторное помещение заливал естественный свет, а по вечерам вспыхивали стенные светильники, да на каждом из длинных столов в стеклянных шарах теплились магические искры.

— Рита! — распихивая других девчонок, на лавку втиснулась Нестейша Юн, пятикурсница отделения изящной словесности. И «кошмар в жизни любого владельца подпольной библиотеки» (цитата от Риты Пиботи).

Год назад Несс осознала себя автором и начала… кхм… творить. Любовные романы, мистические истории, детективные повести. Натворила уже больше тридцати штук. Каждую новую рукопись она переплетала, оформляла обложкой с гравюрой и впихивала Рите на бесплатное распространение среди благодарных читательниц.

— Девочки, это магическая бомба! — заговорщицким тоном пропыхтела она и плюхнула на стол толстенькую папку с розовыми завязками.

Лицо Риты моментально поскучнело. Чтобы понимать, когда у феи скучнело лицо, то выглядело это так, будто уроженка Волшебного леса собиралась жительнице западной провинции перегрызть глотку. Или хотя бы как-нибудь проклясть. Какое счастье, что Ри была феей только наполовину и колдовать не умела.

— Клянусь! Бевис Броз и Шарли Пьетро нервно отдыхают в сторонке! Святые угодники, без преувеличений — это мое лучшее творение! Я писала его со слезами на глазах! — Сначала она схватилась за сердце, а потом — за стакан с компотом и выхлебала одним махом половину.

— И о чем шедевр? — без энтузиазма уточнила Рита.

— Любовный треугольник! — Несс проворно развязала тесемки на папке, собираясь продемонстрировать рукопись. — МЖМ!

У Риты отвалилась челюсть. У меня, впрочем, тоже. Чуть язык не прикусила, когда закрыла рот.

— Почему у вас такие лица? — свела девчонка бровки. — Вы не знаете, что такое МЖМ? Серьезно? Даже первокурсницы знают. Это мужчина — женщина — мама!

Только я прихлебнула чай, как немедленно подавилась и жестоко раскашлялась.

— Ну… Кхм… — Рита глубоко вздохнула, стараясь сдержать хохот. — Чья именно мама в третьем углу?

— Мужчины, конечно, — нахмурилась Несс и раздраженно ткнула пальцем в сторону чашки: — София, может, запьешь?

— Нет-нет, — замахала я руками, с трудом отдышавшись. — Пожалуй, воздержусь.

— Название «Желтая Шляпка», — продолжила она представление книги. — Мужчина-оборотень, девушка, в любую погоду носящая желтую шляпку, и его мама, которая молодым не дает жизни.

— В общем, страшная женщина, — пробормотала я.

Самым известным романом знаменитой Шарли Пьетро считался роман «Красная Шапочка» о девушке, закрутившей любовь с оборотнем Вульфом. Признаться, я сама стащила образ сексапильного вервольфа для последней истории Бевиса Броза. Волком обращался один из семи рыцарей в «мужиконедельке» и проделывал с Белоснежкой такие штуки, что неловко вспомнить.

Я вообще старалась лишний раз не анализировать содержание собственных книг, чтобы не мучиться от стыда под грозными портретами классиков в учебных аудиториях. Однако эротические романы позволяли обучать Иветту в лучшем пансионе Аскорда, а потому я была готова каждый месяц писать по откровенной истории, лишь бы своевременно вносить плату на счет учебного заведения.

— Тебе не кажется, что это уже было у Шарли Пьетро? — сухо уточнила Ри у Нестейши.

— С чего ты так решила? — обиженно передернула плечами та. — У нее Красная Шапочка, у меня — Желтая Шляпка. У нее вервольф, у меня — пума. У нее бабушка, у меня — матушка. Но главное! У нее лесоруб убивает оборотня, а у меня охотник пристреливает мамашу! Понимаете? Романы совершенно не похожи. Кстати, для своей героини я даже имя придумала: София!

Я снова подавилась чаем. Зачем вообще взяла в руки чашку с этим опасным напитком?

— Почему вы молчите? — окончательно расстроилась Несс.

Некоторое время мы разглядывали покрасневшую от возмущения писательницу.

— Мне надо закончить задание по философии, — соврала я, поднимаясь из-за стола.

— У меня тоже дел по горло… — пробубнила фея.

— То есть ты не возьмешь книгу в библиотеку? — обиделась графоманка.

— Тебе следует подумать над названием, — выкрутилась Ри. — Название получилось какое-то блеклое. Вот подумай, а потом заново приноси.

— Хотя бы пролог прочти! — Несс жалобно протянула папку жестокой библиотекарше. — Уверена, что ты влюбишься в книгу уже после первой страницы!

— Название… — покачала головой та. — Я не готова влюбляться в Желтую Шляпку. Ненавижу желтый цвет.

Мы сбежали из столовой с такой резвостью, какой позавидовали бы даже атлеты. Фея подхватила меня под руку.