Воспоминания о будущем - Кэт Патрик

Наверное, моя нервозность объясняется недавней аварией илитревожным эпизодом на кладбище. По крайней мере, я объясняю это так.

Тем не менее все время, пока лифт нехотя тащится на третийэтаж, я мечтаю о том, чтобы доктор Зомбойа перевела свою практику вкакое-нибудь другое место, подальше и от этой больницы, и от того кладбища.

Кому нравится думать о смерти по дороге к врачу, которыйбудет копаться у тебя в голове?

Когда двери лифта открываются, мы с мамой шагаем в разныестороны.

— Ты хочешь зайти в туалет, милая?

— Нет. То есть вообще-то да, но я иду не туда. Кабинетмиссис Зомбойа в той стороне. Разве ты забыла?

Мама смотрит на меня, и я вижу в ее взгляде растерянность илегкое раздражение.

— Лондон, мы идем к доктору Стивену Сэмплу. Я впервые слышуо докторе Зомбойа. Мне кажется, ты ошиблась. Идем скорее, мы опаздываем.

— Угу, — бормочу я и тащусь следом за мамой.

Ладно, сейчас она права — но очень скоро все изменится.

— Ну, и как мы себя чувствуем сегодня? — спрашиваетнезнакомый чернокожий мужчина, входя в кабинет.

Мы — то есть я — понятия не имеем, кто вы такой, мистер.

Он красив вызывающей экзотической красотой, несколькосмягченной годами. Принадлежит к тому типу мужчин, которые могут быть кемугодно — героями или злодеями. Одет в помятый светло-голубой костюм —интересно, гладил он его сегодня или нет?

На шее у него висит стетоскоп, а в руке он держит большуюпапку, на которой написано мое имя.

Он доктор? Несомненно.

Но не мой.

— Отлично, — отвечаю я, изо всех сил стараясь не шевелиться.Стоит только двинуться, как подо мной снова оживет тонкая иотвратительно-громкая гигиеническая бумага. Она и так только-только успокоиласьпосле того, как я весьма неграциозно водрузилась на стол.

— Это чудесно, — говорит доктор, пролистывая мою папку. —Что существенного произошло в твоей жизни за тот месяц, что мы с тобой невиделись?

Я морщу лоб и мечтаю, чтобы мама пришла мне на помощь. Ноона раздраженно говорит с кем-то по мобильному телефону в комнате ожидания. Ячувствую себя голой, хотя полностью одета.

— Насколько я знаю, ничего, — честно отвечаю я.

— В твоих записках тоже ничего нет? — спрашивает он и,подойдя ко мне, начинает ощупывать мышцы задней части моей шеи, головы и плеч.Он держится совершенно раскованно, и это меня нервирует.

— Ничего. Скучный месяц, — отвечаю я, пытаясь скрытьрастущее беспокойство.

Если я не узнаю людей, которые меня знают, то на это можетбыть всего две причины.

Одна простая, а вторая страшная.

Доктор просит меня прижать руки к бокам, а затем дотронутьсядо носа сначала левым указательным пальцем, а потом правым.

Я молча выполняю его указания.

Тогда он говорит мне вытянуть руки перед собой, ладонямивверх, и отталкивать его, когда он будет надавливать мне на ладони. Он стучитмне по коленке крошечным молоточком и проверяет мое зрение по таблице.

Я чувствую, как ускоряется мой пульс, когда доктор подходитближе и внимательно осматривает мои глаза и уши.

Он просит меня снять ботинки и носки, а потом проводитручкой какого-то металлического инструмента по моей голой ступне, от пятки допальцев.

— Все в порядке? — спрашивает он, стоя на коленях и невыпуская из рук мою левую ступню.

— Все отлично! — отвечаю я, пытаясь убедить в этом самусебя. На самом деле я вся на нервах.

— Хорошо, — произносит доктор, вставая и закрывая папку. Онподходит к двери, берется за ручку и говорит: — Ты не могла бы пригласить мамуи вместе с ней зайти ко мне в кабинет?

— Конечно, — отвечало я, изо всех сил сжимая свои ботинки,чтобы набраться сил.

Когда он выходит из комнаты, я с шумом выдыхаю. И толькопосле этого начинаю потихоньку уверять себя в том, что причина, скорее всего,все- таки простая.

Я не помню его потому, что сегодня вижу в последний раз.

Не тратя время на размышления о том, почему так случилось, ясползаю со стола, и хрустящая бумага слетает на пол следом за мной. Выбросив еев мусорный бак, я сажусь на стул доктора и, делая равномерные глубокие вдохи,надеваю носки и ботинки.

Открыв дверь смотровой, я с удивлением обнаруживаю, что мамаждет снаружи.

— Все в порядке? — спрашивает она.

— Угу, — отвечаю я.

Она как-то странно смотрит на меня, но потом все-такиулыбается и поворачивается в ту сторону, где, наверное, находится кабинетдоктора. Я иду следом за ней до самого конца коридора.

Табличка на двери гласит: «Д-р СТИВЕН СЭМПЛ».

Войдя внутрь, мы с мамой присаживаемся на стулья передбессмысленно огромным столом. Кабинет совсем не большой, но каждая детальинтерьера оглушительно кричит: «Я — НАЧАЛЬНИК».

Доктор Сэмпл садится наискосок от нас и снова открывает моюпапку.

— Как вы себя чувствуете, миссис Лэйн? — спрашивает он маму,не поднимая глаз от бумаг.

— Мисс, — поправляет она, и я слегка морщусь от неловкости.— Я прекрасно себя чувствую, — добавляет мама.

— Это чудесно, — восклицает доктор точно так же, как и послемоего ответа на тот же вопрос. Может быть, он просто робот, обтянутыйчеловеческой кожей?

После этого доктор Сэмпл обращает на нас свой взгляд иголос. Одновременно.

Итак, — громко начинает он. — Физически Лондон выглядитсовершенно здоровой. Я просмотрел данные ее МРТ, сделанного на прошлой неделе,и вижу, что в черепушке у нее тоже все нормально. — В этом месте он прерываетсяи улыбается мне фальшивой улыбкой. — Сканирование не выявило никаких тревожныхочагов, нарушений или опухолей, никаких кровотечений, травм и прочих неприятностей.

— Это прекрасно, — говорит моя мама.

— Однако с памятью ситуация остается прежней? — спрашиваетдоктор у мамы.

— Да, — отвечает она. — Никаких изменений.

Тогда он переводит взгляд на меня.

— Ты не могла бы ответить на несколько моих вопросов,Лондон? Это нужно для проверки.

— Конечно, — отвечаю я.

— Превосходно. Так-так, с чего бы нам начать? Попробуем ссамого простого — расскажи мне о своем сегодняшнем дне. Расскажи все, чтоможешь вспомнить: цвета, запахи, время. Как можно подробнее, пожалуйста.

Доктор Сэмпл откидывается на спинку кресла и сцепляет рукина животе. Напрасно он это сделал. Теперь он больше не похож ни на героя, ни назлодея, а выглядит как характерный актер, специализирующийся на типаже«доктор».