Уравнение времени - Татьяна Михайлова

– Двенадцатый век, редкая штука. И сохранность хорошая. Три тысячи, больше не могу. Согласен? – выдал старикашка заключение и приготовился достать деньги.

– Точно – двенадцатый? Не раньше, не позже? – зачем-то допытывался Илья.

– Точно тебе никто не скажет, это приблизительно. Всадников на монетах тогда именно так изображали, временной люфт может быть лет в двадцать, или больше. Так ты продаешь или нет? – спросил нумизмат, видя, что Илья прячет монету в карман.

– Не, не продаю. Передумал, – пояснил Илья, и собрался уходить, когда дедок схватил его за рукав:

– Ладно, ладно, три с половиной. Четыре, но больше точно не дам! – кричал он уже вслед Илье. Четыре тысячи рублей были для Ильи большими деньгами, но с монетой он решил пока не расставаться. «Продать всегда успею» – решил парень, и поехал обратно в город. «Двенадцатый век, двенадцатый век» – Илья крутил монету в пальцах, рассматривал еле видимые на обеих сторонах линии и фигуры. Выводов было два: монета оказалась рядом с «дверью» случайно, либо ее потерял кто-то из вновь прибывших. И этот кто-то явился сюда из того самого двенадцатого века, перешагнув через несколько столетий. Второе предположение было самым пугающим, и одновременно верным – все, что происходило в тех местах, где открывались «двери», не оставляло в его верности никаких сомнений. Илья не знал, что ему делать с этим открытием – он помнил из школьной программы по истории, что на двенадцатый век приходилось самое дремучее в истории человечества время. Сразу вспомнились прочитанные когда-то в учебнике параграфы о войнах, междоусобицах, а так же об эпидемиях и болезнях, безжалостно выкашивавших немногочисленное тогда население. «Вот, кто к нам пожаловал! И чего им там не сиделось? Нет, у нас, конечно, хорошо – еды полно, войны нет…» Илья вспомнил внешний облик пришельцев, и подумал о нравах людей, принадлежащих другой эпохе, об их образе жизни, привычках, потребностях, и похолодел от собственных мыслей.

Да, в самом деле, кто откажется сбежать из голодного, полного опасностей, страха и болезней времени в чужой, но спокойный и сытый мир? Значит, эти мигранты, переселенцы каким-то образом обнаружили «двери» во времени, и теперь активно лезут через них, не забывая тащить с собой своих родственников, одноплеменников или как они там правильно называются? Или кто-то приводит сюда, дает кров, еду и время на то, чтобы приспособиться к новой жизни, привыкнуть к ней. Но зачем, с какой целью? Илья вдруг понял, что только что сам ответил на свой вопрос. У «мигрантов» из прошлого есть только одна, но доминирующая, основная для них задача – обрести здесь безопасное и сытое существование. А что будет с теми, кто попытается им помешать, Илья уже отлично знал. И, если они так беспощадно расправляются с людьми, то это значит только одно – совместного мирного существования со своими далекими потомками «гости» из прошлого не планируют. И сразу картинка сложилась, стала полной – глухие, почти необитаемые места, открывавшиеся за «дверями», внешний вид и поведение пришедших через них «гостей». И их чудовищный неразвитый язык, грязные лохмотья, весь образ жизни и мысли, который несли с собой пришельцы. И уже демонстрировали свою первобытную дикость здесь, в настоящем.

И еще одна деталь кольнула сердце особенно больно – «дверь» в это раз открылась рядом с домом, переход произошел слишком близко. И то, что новички и встречавшие их старожилы быстро уехали, не означало ничего. Илья уже дважды становился свидетелем того, как настоящее уступает место какому-то дикому, темному и жестокому времени. А сколько всего в городе таких мест? В этот миг и завтрашний день, и вообще все собственное будущее показались Илье жуткими и беспросветными. На чью-либо помощь или подсказку рассчитывать не приходилось, выход нужно было искать самостоятельно.

До дома Илья добрался уже затемно, уставший от дороги и тяжелых мыслей. Но мечты об отдыхе исчезли, как только он переступил порог квартиры. Бабка была чем-то то ли напугана, то ли ошарашена, и ей не терпелось поделиться новостями с квартирантом:

– А я сегодня видела, как кино снимают! – оживленно делилась она с Ильей, – иду от остановки – в собес ездила, чтобы пенсию пересчитали – и вижу город старинный, дома из камня, улицы тоже, вода в канавах, только чем-то воняло очень. А по улице люди идут, как солдаты – строем, человек двадцать, все в лохмотьях, аж противно стало. И туман такой легкий кругом, светлый. Я остановилась, посмотрела немного, мне декорации очень понравились, все, как настоящее было.

– А съемочная группа там была? – осторожно спросил Илья. Он очень надеялся на положительный ответ, но бабка, умолкнув на мгновение, его надежд не оправдала.

– Не помню, – растерянно ответила она, и добавила:

– Ходил там кто-то рядом, будто ждал, чего-то. Потом в «Газель» всех посадили и увезли.

Спать Илье сразу расхотелось – Полина Андреевна только что подтвердила его худшие подозрения – не одна «дверь» в прошлое открылась сегодня ночью. Впрочем, стоп, – какая ночь? Бабка ездила в пенсионное управление к девяти утра! Значит… Значит, все обстоит гораздо хуже, чем он думал.

Утром полусонный Илья уже был на боевом посту – у дверей еще закрытого магазинчика. Он всегда приходил первым, и ждал, пока не приедет кто-нибудь из продавцов или объявится сам хозяин. Тот притащился первым, поздоровался сквозь зубы, открыл дверь, следом подошли продавцы. Одна за другой к магазину подъехали грузовые «Газели», и работа у Ильи закипела. Он перетаскивал товар, а продавщицы сверялись с накладными, постоянно бегая к прилавку на зов покупателей. Тяжелый муторный день никак не желал заканчиваться, Илья почти спал на ходу и выполнял всю работу на автопилоте. Вечером хозяин, как всегда, выгреб из касс дневную выручку и рабочий день на этом можно было считать законченным. Илья вместе с продавщицей вышел из магазина. Та уже запирала дверь, когда на крыльцо вбежали три человека.

– Закрыто! – привычно взвизгнула тетка, поворачивая в замке неподатливый ключ, но ее не слушали. Илья не успел отойти далеко, и, услышав знакомый, режущий ухо голос, остановился и обернулся.

– Закрыто, не видите, что написано! – продавщица тыкала пальцем в табличку за стеклом. Но надпись «закрыто» не произвела на потенциальных «покупателей» никакого воздействия. Один принялся дергать и выкручивать дверную ручку, еще двое пытались помочь ему. Женщина визжала уже от страха – «покупатели» отрезали ей путь к бегству. Илья медленно пошел назад, остановился неподалеку, наблюдая за происходящим.

– Уйдите, вы что! – орала продавщица, пытаясь вырваться из окружения, потом, заметив Илью, закричала ему:

– Звони, в милицию звони, и Генке, пусть возвращается! Грабят! – заголосила она уже во весь голос, но зря – поблизости не было никого. Ошеломленные «пришельцы» остановились, то ли напуганные, то ли удивленные мощью женского голоса, один из них даже попятился назад. Тут один из «покупателей» ткнул грязным пальцем в светящийся красным диод над дверью и коротко пролаял что-то. Все дружно посмотрели наверх, потом на Илью, дрожавшую женщину и неторопливо удалились. Так и есть, эти существа не знали элементарных норм, правил и порядков, по которым жили люди. И еще Илье показалось, что «пришельцам» плевать на все это, они, похоже, привыкли получать все сразу, а если не дают – то брать силой. Сейчас их просто напугала включенная сигнализация – магазин сдавался под охрану, и нелюди решили не связываться с чем-то незнакомым, а, значит, потенциально опасным. Но держались они уверенно, даже нагло – это насторожило Илью больше всего. Похоже, «гости» осваиваются в городе, и адаптация проходит быстро.