Отрава - Крис Вудинг

— Ночью приходило Пугало, — сказала она дрожащим голосом. — Оно похитило Азалию. И оставило нам вот это.

Парус несколько секунд переваривал услышанное: уж слишком рано было для таких важных дел. Потом он удивленно и встревожено приподнял брови и быстро втащил девочку в дом. Старик выглянул за дверь — проверить, что никто не видел Отраву. Однако все жители еще спали. Хижина Паруса стояла по соседству с двумя другими, на площадке между парой огромных пробковых деревьев, но соседи старика были сони почище его самого. Бросив вокруг последний подозрительный взгляд, он захлопнул дверь.

— Кто-нибудь еще знает? — спросил Парус у Отравы, когда она с кряхтением уложила сверток на кухонный стол.

О богатстве папаши Паруса ходили легенды. Он мог позволить себе большую хижину с не— сколькими комнатами и отдельными кухней и ванной.

— Мелисса знает, — ответила Отрава. — Но она ничего не скажет.

— Точно? Это ведь важно. — Она не…—, начала девочка, и, к ее стыду, из глаз потекли слезы. Она пыталась не дать им воли, но ничего не могла поделать с собой. — Лучше бы она просто исчезла… Она… — Голос предал ее, и Отрава замолчала.

Тогда Парус положил шершавую руку ей на плечо и успокаивающе произнес:

— Не надо, Отрава. Еще не все потеряно. Давай разберемся, что случилось.

Парус обошел стол и развернул одеяло. Внутри лежала Азалия, одетая в грубо вышитую шерстяную пижаму. Она лежала неподвижно с закрытыми глазами, и казалось, что малышка просто спит. Как всегда немного бледная, но круглолицая, с пучком соломенных волос.

— Он мертв? — спросил Парус, потянув подкидыша за ногу.

Ребенок тут же открыл глаза. Они были черные и без зрачков. Под его ледяным взглядом вокруг стало холоднее. Он не двинул и мускулом и продолжал так же лежать, но в его взгляде горел гибельный огонь.

—Охты… — выдохнул Парус. — Это и правда подкидыш.

— А я что говорила, — грубо ответила Отрава. Даже горе не могло смягчить ее язвительность.

Парус почесал костяшкой пальца давно не бритую щеку.

— Поднесем его поближе к огню, — сказал он, взял подкидыша на руки и понес в соседнюю комнату, где была читальня.

Там перед янтарными угольками вчерашнего огня стояли два старых потертых кресла. В комнате не горел свет, на окнах висели тонкие изношенные шторы и было довольно душно. У дальней стены стоял книжный шкаф, с которым и в сравнение не шла полка Отравы.

— Садись, садись… Парус положил подкидыша на пол, как мешок. Девушка уселась и только тогда поняла, что ноги в сапожках буквально заледенели. На ней ведь не было носок. Парус засуетился вокруг Отравы. Он был высоким и очень сильным, худощавым, но мускулистым, с большим носом и волосатыми ушами. Его шевелюра почти полностью поседела, но оставалась необычайно густой для старика. При каждом его движении непослушные волосы падали на глаза. На Парусе был старый выцветший жилет и штаны. Вообще-то Отрава никогда не видела его в чем-то еще. Вдруг ей пришла в голову одна мысль.

— Я тебя разбудила? — спросила она. — А? — бросил через плечо Парус, пробегая пальцами по корешкам книг в поисках чего-то.

— Сейчас… Я тебя разбудила, когда постучала?

— Боюсь, что так, — ответил Парус с притворным недовольством. — Ты бы и мертвого подняла.

— Ты что, так и спишь в этой одежде? Парус на минуту оставил свои поиски. — Я спал в кресле, если хочешь знать. Я стар и засыпаю где попало, — он вздохнул и отвернулся от полки. — Не могу найти.

— Найти что? — «Чудовище Махмуса», — ответил старик. — Я был уверен, что она здесь.

Внезапная ледяная вспышка: Пугало заворачивает страницу, прикасаясь к ее коже.

— Она у меня дома, — сказала Отрава. — Но я туда не пойду.

— А… — понимающе протянул Парус. Отрава ожидала не такую реакцию.

— Что значит это «а…? — спросила она громче.

— Книги иногда бывают опасны, Отрава, — ответил Парус. — Питают твое воображение. Супа?

— Чего? — переспросила девушка.

— Супа хочешь? Ты же, наверное, не завтракала еще.

— Парус, что мне делать вот с этим?— требовательно спросила она, ткнув пальцем в подкидыша, который тихо и неподвижно лежал там же, куда его положил Парус.

— Давай я налью тебе супа, — сказал Парус. — А потом скажу.

* * *

Парус пошуровал в очаге и подбросил дров. В кухне тем временем грелся суп. А пока Отрава рассказала старику все, что случилось в то утро. Когда суп был готов, Парус протянул гостье миску, другую взял себе, и положил на стол пару хрустящих булочек — то был настоящий пшеничный хлеб; а не тот безвкусный мякиш, что делали из болотного тростника. Потом Парус опустился в свое кресло, а Отрава, скрестив ноги, села у огня, и старик заговорил.

— Эльфы — злые существа, — сказал он, — и они обладают волшебной силой. Подкидыш и Пугало — их творения. Где появляются эльфы, всегда случаются загадочные и удивительные чудеса. Они постоянно лгут и подшучивают над тобой. То, что тебе, привиделось в книге, — лишь побочный эффект сонной пыли, которую разбросало Пугало. Обман зрения. — Парус угрюмо улыбнулся. — Как правило, эльфы не вмешиваются в нашу жизнь: им и так хорошо живется в своем королевстве. Просто дело в том, что они не могут не делать гадостей. Отрава посмотрела на подкидыша, который лежал на низеньком столе в темном углу и глядел на них своими черными глазами. Он так ни разу и не пошевелился, и эта его неподвижность пугала не меньше, чем пустой взгляд.

— Что они с ней сделали? — тихо спросила девочка.

— Они забрали ее в королевство эльфов, — ответил Парус, откусывая хлеб, намоченный в супе.

— Но зачем? — Лиловые глаза Отравы снова наполнились слезами.

Она взяла себя в руки. Не время для скорби. — Этого я не знаю. Иногда детей возвращают.

Через день, через неделю, год или двадцать лет. Иногда дети возвращаются в том же возрасте, когда их забрали, хотя родители уже состарились и поседели. Иногда возвращаются совсем взрослыми. Но никто из них ничего не помнит.

— Сколько… сколько раз такое случалось? — спросила девушка, упрямо всматриваясь в растущие язычки пламени, чтобы слезы высохли.

— Больше, чем ты можешь себе представить, Отрава, — сказал старик. — И здесь это тоже бывало не раз. Но ты поступила правильно. Как вижу, ты много узнала из книг, которые я тебе давал. Если бы Мелисса убила подкидыша, эльфы бы никогда не вернули твою сестренку. И Азалия пропала бы навсегда.

— Кто-нибудь может это исправиться — беспомощно воскликнула Отрава.

— Это то же самое, что земляные пауки и болотные змеи, речные козероги, болотная чахотка и все остальное, — ответил Парус, прожевывая пищу. — Это часть нашей жизни. Тебе не повезло, Отрава, и они пришли за твоей сестрой.