Сон Видящей - Алексей Олейников

– А вот нет же! Вы и своим огнем управляете, и за его следите, намерения ловите. Как здорово, и так просто, и так ловко…

Никифор Петрович расцвел, с еще большим удовольствием огладил бороду:

– А я об этом племяннику и толкую – что Страж без ясного взора — как боец на одной ноге: воевать можно, но несподручно. – Он спохватился: – Простите, ясная госпожа, не представились. Никифор Ермаков, голова Китежского Могущества, выборный от Магусов сибирских, а это мой племянник, Михаил.

Взгляд девушки остановился на Мише, тот кивнул, тихо поздоровался. И чего дядя перед этой девчонкой так распинается?

– Дженни Далфин, – сказала девушка. – А это Тадеуш Вуйцик и Жозеф Квамби, мои друзья.

Такого друга в лесу встретишь – топором не отмашешься, мрачно подумал Миша. Все у этих циркачей на Западе не так, как у них, другим порядком заведено. Непривычно.

– Ясная госпожа, – улыбнулась девушка. – Так меня еще не называли.

– У нас, в Беловодье, в ходу старые обращения, какие здесь давно забыли, – объяснил Никифор.

– Беловодье? – в глазах девушки мелькнуло непонимание, темнокожий склонился к ней, что-то сказал.

– Очень далеко, – сказала она. – Удивительно вы, наверное, живете, у вас еще остались первые, которые здесь давно ушли.

– Да заглядывает кой-кто из Нави, – слегка нахмурился дядя. – Но мы их спроваживаем, Договор блюдем.

– Спасибо, – сказала она, потом что-то вспомнила и добавила: – Служба Вольных Ловцов всегда готова вам помочь.

Никифор Петрович степенно кивнул, давая понять, что спасибо, конечно, но они и сами управляются.

Михаил вспомнил, как прошлой Купаловой ночью распахнулась Батыр-могила, старый курган в Синей долине, и оттуда повалила в сизом тумане нежить, а во главе ее червь черный с крыльями – здоровый был гад. Миролюдов поселок на перевале едва уцелел, прорыв остановили почти у самых домов. В миролюдских газетах, которые в Беловодье кружным путем попадали, потом писали про оползень, чудом миновавший поселок.

Знал то чудо Михаил, не раз от его кулаков в глазах звезды вспыхивали. Тогда Миша еще не прошел посвящения, не включили его в круг Китежского Могущества, и он мог только с друзьями, такими же недоростками, увязаться следом за дядиным отрядом да схорониться в лесочке. Со стороны следили, как дядя бился с червем, как вколачивали Стражи в землю хищные тени, как пела свирель Певуньи Ясмины под темным небом и ветер рвал в клочья сизый туман. Оно конечно, сами справились, да помощь лишней бы не была, чего греха таить.

Девушка попрощалась, пошла прочь, но обернулась, окатила синим светом:

– Вы как-нибудь заходите, расскажите о Беловодье, господин Ермаков.

Никифор склонил голову:

– Непременно зайдем, ясная госпожа.

Троица скрылась из виду, Ермаков-старший почесал бороду. Вид у него был задумчивый.

– Эвон как, Мишка. Не думал, что она такая…

– Да кто? – не понял племянник.

Никифор Петрович с сожалением поглядел на него:

– Вот о чем я тебе толкую? Страж с закрытым сердцем меньше миролюда может, куда тебе без ясного взора? Ты, поди, и не разглядел ничего?

– Все я разглядел, – обиделся Миша. – И перстень чудовый на руке, и зверодушцев. Тот, черный, вообще зверюга лютая.

– Эх ты, смотрел на тигра, а разглядел полоски, – засмеялся Никифор. – Кто, по-твоему, это был?

– Почем знаю? – пожал плечами Михаил. – Какая-то девица из древней ясной семьи?

Никифор вздохнул, огладил бороду:

– Учиться тебе, Мишка, и учиться, как завещал… а, не важно кто. Это ж Видящая была, голова ты пустая. А что семья у нее знатная и дед старейшина Великого Совета Авалона, Судья Талос Далфин, так это все не семечки даже, а лузга.

– Кто Видящая? Эта пигалица? – заморгал Михаил. – Какой судья, какой Великий Совет?

Дядя только крякнул:

– Меньше надо по лесам шляться и медведей из берлог вытаскивать! Совсем бестолочью вырос, как и дружки твои.

Миша совсем обиделся:

– Никого мы не вытаскивали, так, пару раз шатуна пугнули.

– Ага. И лосям елочные игрушки к рогам не привязывали.

– Так всего разок было, Новый год же.

– Вот я тебе дам Новый год, Восьмое марта и Первомай в придачу! – рассердился дядя. Сгреб бороду в кулак, огляделся. Махнул рукой в сторону желтого шатра, от которого лепестками расходились навесы. Под ними стояли лавки и столы, и оттуда влажный мартовский ветер доносил запахи – печеные и жареные.

– Идем, медведеборец, сидру выпьем, по крепу съедим, и займусь твоими пробелами. Ликбез, как говаривали большевики, устрою.

– Чего?

– Квасу, говорю, выпьем и блином закусим, – буркнул Никифор Петрович. – А заодно, вприкуску, я тебе растолкую, дикому человеку, кто такая Видящая и что такое Авалон.