История классической попаданки. Тяжелой поступью - Валери Фрост

— Аня, я хотела бы поговорить. — Сольвейг застала кузину за поеданием только что доставленной из пекарни булочки.

— Леди Сольвейг, смею напомнить вам, что вы без приглашения находитесь на частной территории. — Аня сделала глоток апельсинового фреша и вновь отвернулась к озеру.

Земная все рассчитала правильно, только со сроками ошиблась — ураган Соль прибыл ранее намеченного времени.

— Ты же понимаешь, что даже если выставишь меня отсюда, то я все равно вернусь?

— А вы, леди, знаете, что если Магомет слишком часто наведывается на гору, то гора может встать и уйти?

«Тупик!» — констатировало выражение лица блондинки.

Ане оставалось лишь усмехнуться.

— Будешь чай? — вроде смилостивилась Земная.

Сольвейг с облегчением уселась на стул и протянула руку к булочке.

— Что это у тебя такое в тарелке?

— Овсяная каша.

— Фу! Каша… Это же пища бедняков, — скривилась блондинка.

— Во-первых, перестань заглядывать в чужие кормушки, — очень зло прошипела Аня. — Во-вторых, пища богов не продлевает жизнь, а ваши так называемые бедняки живут дольше господ только потому, что едят вот такую здоровую «пищу бедняков».

Брюнетка зло ткнула ложкой в кашу и демонстративно отправила новую порцию в рот, в очередной раз вызвав приступ брезгливости у кузины.

— Ой, Аня, ты не представляешь, как здорово во дворце! — Блондинка снова легко перескочила на другую тему. — Слуги бегают на цыпочках, меня раздевают и одевают полдесятка служанок, мне готовят те блюда, которые я захочу. И я каждый день гуляю с его сиятельством, — Сольвейг хихикнула, — с моим женихом.

Аня мысленно стала в стойку: сейчас самое главное — не упустить момент и аккуратно выяснить все, что следует выяснить.

— Что, вот так каждый день свободно гуляете? И он тебе много времени уделяет?

— Ой, Аня, очень много. И такой он странный становится, когда мы за пределы дворца выходим: осторожничает, оглядывается постоянно. Недавно на лодке катались — так он даже маску магическую надел.

— И что же тут странного? Может, он боится наемных убийц?

Сольвейг расхохоталась, махнула рукой, опрокинув чашку с чаем. Засуетилась, подскочила, отряхивая капли с дорогого платья.

— Я смотрю, ты стиль поменяла. — Аня снова отхлебнула сока. — С прогрессивно-провинциального на традиционно-монументальный.

Образ Сольвейг действительно претерпел серьезные изменения: воздушные наряды сменились парчовыми тканями, украшения добавили килограмма два к общему весу, башни из волос возвышались над головой, почти цепляясь за ветки деревьев.

— Так а там все так ходят, — поправляя одежду, объяснила Соль. — Не выделяться же мне из толпы?

— Действительно, — хмыкнула брюнетка, выражая крайнюю степень раздраженности.

Однако проскользнувшие в Анином голосе нотки сарказма снова оказались незамеченными Сольвейг.

— Я вот что подумала. Когда ты на свадьбу ко мне приедешь, надень такое же платье. — Девушка указала на себя. — Не надо публику отвлекать от церемонии.

— Рано еще про свадьбу говорить. — Аня и не собиралась на церемонию, а тем более не желала одеваться по вкусу столичных снобов. — Расскажи мне, пожалуйста, о чем вы разговаривали с наследником на балу. А то мне кажется, что он нас раскусил с самого начала и играл в кошки-мышки.

— Да о чем мы говорили… Танцевали мы…

— И не говорили о театре?

— Не-а, — Сольвейг явно не была расположена к разговору.

— Вы танцевали часто?

— Да почти каждый тур. Ну, — блондинка закатила глаза, — наверное, только когда я уходила с тобой встречаться, вот тогда мы и не танцевали.

Аня задумалась.

— Соль, а когда вы разговаривали, что он тебе говорил?

— Ну, рассказывал, что обязательно почистит тюрьмы, когда станет императором, пересмотрит какой-то судебный кодекс и что я буду каждый день давать балы.

На последних словах блондинка просияла.

— И он ни разу не спросил тебя обо мне?

— А чего это мой жених должен спрашивать о тебе?

— Потому, Соль, что, когда он танцевал в моем зале, мы подняли тему дуэли, — Аня многозначительно глянула на кузину, — той дуэли…

Сольвейг понимающе кивнула.

— …он очень сильно обозлился, затем начал извиняться и сказал, что обязательно попросит у меня прощения.