Стихия огня - Марта Уэллс

— Кажется, где-то возле Крестовой, — заметил Гарин.

Следом за ним наверх поднялись, любопытствуя, другие актеры.

— Спаси нас, Господи… только бы огонь не распространился, прошептал кто-то из них.

— Еще один скверный знак, — пробормотал Бараселли.

В прошлом месяце один шут умер от лихорадки. В Адере — пусть не в Иль-Рьене — всегда считалось, что шуты приносят удачу, и эта смерть потрясла всю труппу. «О Боже! О Земные духи! Не присылайте больше предзнаменований именно перед этим представлением», — помолился про себя Бараселли.

— Возможно, это хороший знак, — пропела новая Коломбина, только что выбравшая себе яблоко в стоявшей на столе вазе. На откровенное беспокойство всех остальных она глядела, не скрывая удивления. — Некоторые люди именно так относятся к огню.

Черный дым уходил в ночное небо.

Они въехали через врата Святой Анны на мощеный двор между высокими стенами конюшни и казарм цистерианской гвардии. Фасады обоих сооружений казались практически одинаковыми, хотя время и непогода по-разному оставили свой след на тесаном камне. В каждое здание вели три огромные арки, расположенные друг против друга по всей длине двора. Огни факелов отражались от увлажненного туманом камня, конюхи с подручными спешили забрать коней, выходили разведать причины переполоха любопытные цистериане.

Томас спешился, передал поводья одному из конюхов; сняв перчатку, взъерошил гриву коня и только потом разрешил увести животное. Территория эта принадлежала цистерианам, однако через нее пролегал кратчайший путь во дворец, а капитан стремился поместить Галена Дубелла в огражденное от чар помещение, прежде чем Грандье успеет предпринять новую попытку украсть старого чародея.

Дворец был недоступен для фейри, их заклинаний и прочих способов магического нападения. Ограждающие чары были подогнаны, как куски головоломки или наборное стеклянное окно: они постоянно смещались, менялись местами, накладывались друг на друга, передвигались по собственной воле в своем домене. Они не позволят чарам Грандье похитить старика, как он сделал это в Лодуне, ну а прочие ресурсы дворца были способны отразить нападение любого количества наемных мечей.

Пока Томас пересекал двор, направляясь к обоим волшебникам, к нему присоединился командир цистериан Вивэн. Гвардия эта набиралась специально для охраны дворца из семей богатых купцов и землевладельцев-дворян. Вивэн занимал свой пост в течение пяти лет. Хотя цистериане во всем находились в прямом подчинении короля, у командира гвардии не было собственных политических целей, и Томасу удавалось легко ладить с ним. Командир спросил:

— Полночная вылазка? Интригующее занятие!

— Лично я предпочел бы оставаться здесь и вместе с вами караулить конюшни, — ответил Томас.

Вивэн фыркнул.

Старый король Фулстан сделал цистериан своими телохранителями из неприязни к рыцарям-альбонцам, которые традиционно занимались этим. Когда сын Фулстана Роланд взошел на престол, не доверяя всему, что принадлежало его отцу, он удалил цистериан и возвратил альбонцев. Сменив положение королевской гвардии на положение гвардии покойного короля, они утратили прежний престиж, и люди королевы никогда не забывали напомнить об этом. Другой причиной для придирок служил цвет парадных мундиров — темно-зеленых, отороченных золотом, — напоминавший об украшениях зимнего праздника и делавший их хорошей мишенью для шуток.

Подъехав к ним, Гидеон спрыгнул с коня и спросил:

— Какие будут приказания, капитан?

— Отошлите этих господ обратно в Дом гвардии. — Когда лейтенант приблизился, Томас добавил, понизив голос: — Ступай к Лукасу. Расскажи ему о том, что случилось, и подожди на всякий случай, если у вдовствующей королевы вдруг возникнут вопросы к тебе. Я повидаюсь с ними позже. — Он намеревался удвоить число стражников на отведенных ему постах и поместить Дубелла под пристальное наблюдение.

— Слушаюсь, капитан, — кивнул Гидеон.

Пока Гален Дубелл и Браун слезали с коней, Вивэн разглядывал старого чародея с недоверчивым любопытством и наконец спросил:

— Так вот чем вы были заняты — похищали ученых с Философова перекрестка?

— Именно, — улыбнулся Томас, подойдя к волшебникам. — Что-то мне ничего не удается утаить от вас.

Томас повел Дубелла из влажной прохлады двора к внутренним воротам в его дальнем конце, под шпицы старого портика. Доктор Браун следовал за ними обоими. Тяжелую, окованную железом дверь в стене охраняли двое бойких цистериан; она открывалась в один из коридоров, проложенных внутри осадных стен. Грубый камень коридора освещали масляные лампы, никаких украшений не было, если не считать надписей, оставленных как нынешними, так и давно покойными обитателями этих мест.

Дубелл покачал головой:

— Я прожил здесь много лет и все же вижу теперь совершенно незнакомые места. Капитан, я потерялся.

— Сейчас мы находимся в осадной стене, что позади южной завесы. Летняя резиденция и Адамантовая дорога расположены позади нас у противоположного конца коридора, а мы направляемся к Королевскому бастиону.

Осадная стена отделяла более новую часть дворца с ее двориками-садами, куполом Летней резиденции, террасы и многочисленные фасады галерейного крыла от путаного сочетания угловатых бастионов, башенок и стен западной стороны.

Крутая лестница вела наверх, к Королевскому бастиону, поднимавшемуся над старыми дворами и конюшнями. По мере подъема окружающие стены начали являть признаки уюта: на грубый камень легли гобелены и резные панели. Древнюю потрескавшуюся плитку пола недавно отмыли и отполировали, в ней золотыми лужицами отражался свет дворцовых ламп, чеканенных из металла и изящно застекленных. На каждой площадке стояли теперь стражи — цистериане, и до них уже начинал доноситься тот деловой шум, что в любое время дня и ночи не покидает бастион. На четвертом уровне Томас повел их к старой лестнице, от которой начиналась отделанная под дуб Лестница королевы. Теперь они находились в самом сердце бастиона, и посты повсюду занимала гвардия ее величества.

Дубелл помедлил на лестничной площадке и посмотрел на широкую лестницу, темное дерево стен и перил которой украшали кованые железные кружева и кусочки зеркального стекла. Потом он качнул головой, как бы удивляясь собственному легкомыслию, и промолвил:

— Как давно это было.

Десять лет назад его, тогда еще нестарого чародея, провели этим путем пред очи ныне вдовствующей королевы Равенны, объявившей ему приговор, к счастью, ограничившийся ссылкой, хотя можно было ждать и смерти. Ответив на приветствие часовых, Томас подумал, как удачно вышло, что Равенна тогда проявила милость к Галену Дубеллу.

Лестница вела наверх в прихожую, где начинались парадные покои вдовствующей королевы. Тронный зал и покои короля располагались на противоположной стороне бастиона, а молодая королева Фалаиса обитала в палатах, расположенных этажом ниже. Миновав ожидавших в прихожей юных пажей, они направились в обитель гвардейцев; вытянутое в длину помещение украшали богатые резные панели и несколько канделябров со стеклянными подвесками. Там уже находился Гидеон в окружении нескольких гвардейцев, желавших знать подробности ночного дела. Вошедшего Томаса они встретили приветствиями; пройдя вперед, он спросил у Гидеона: