Чары зари - Катарина Керр

Ловиан замолчала, потому что герой ее рассказа как раз входил в большой зал, снимая на ходу плащ и перчатки.

Талид из Белглейда был плотным человеком лет сорока, с седыми волосами, в которых все еще встречались светлые пряди, и проницательными зелеными глазами.

Он бросил плащ пажу, подошел к столу и низко поклонился тьерине. Его вежливая улыбка ничего не выражала.

— Мне странно видеть тебя здесь, — произнесла Ловиан.

— Я приехал поздравить Гареда с рождением ребенка. Паж сообщил мне, что это мальчик.

— Да, и здоровенький.

— В таком случае в дане Брослин появился еще один наследник, не так ли? — Талид замолчал и взял у служанки кружку эля. — Пусть боги станут свидетелями несправедливости!

Ловиан задумалась, не бросить ли ему вызов прямо в эту минуту.

Если бы она родилась мужчиной и могла бы сразиться в поединке, то, вероятно, именно так и поступила бы.

Но при существующем положении вещей ей придется призывать кого-то сразиться за себя. И вместо нее выступит капитан ее боевого отряда, Каллин из Керрмора, который считался лучшим мастером меча во всем Дэверри. Казалось нечестным обрекать Талида на верную смерть за несколько неприятных замечаний.

— Твои слова, лорд, я пропускаю мимо ушей, — объявила Ловиан ледяным тоном. — Если ты считаешь себя оскорбленным, то можешь представить дело на рассмотрение гвербрету, а я явлюсь в суд по его приказу.

— Гвербрет, ваша светлость, — ваш сын.

— Да, он мой сын, но я воспитывала его так, чтобы он всегда оставался справедливым и непредубежденным.

При этих словах Талид мгновенно опустил глаза, и у него хватило порядочности покраснеть. В словесном поединке Ловиан одержала первую победу.

— Я удивлена, что ты приехал сюда и льешь уксус на старую рану, — добавила она.

— Это очень важное дело для гвербретрина, не так ли? Вы забываете, ваша светлость, что у меня есть место в Совете Выборщиков.

Ловиан и впрямь забыла и про себя ругала себя за это упущение.

Талид сделал глоток эля и опять улыбнулся: вежливой, таинственной улыбкой — тьерине и беспристрастно — Невину.

— Я надеялся прибыть вовремя, чтобы стать свидетелем рождения, — сказал он наконец. — И, как я понял, имеются свидетели не из этого дома.

— Я сама и вот этот травник.

— И никто, госпожа, не осмелится оспаривать ваше слово, как в открытом суде, так и во время неофициальной встречи, — улыбка стала менее вежливой. — В таком случае, мы можем принять, как данность, что леди Донилла не бесплодна, независимо от того, что говорилось о ней раньше.

Ловиан широко улыбнулась. Однако в этот миг она ненавидела Талида всем сердцем.

— Именно так. И насколько я понимаю, как данность можно принять также и то, что ты собираешься созвать Совет и объявить всем эту новость.

* * *

Талид уехал задолго до вечерней трапезы, заметив, что поблизости есть место, где ему будут куда более рады. Он говорил, как мученик, и казался оскорбленным настолько искренне, что у Невина возникло желание пинками прогнать его через весь большой зал. Он воздержался от этого только ради Ловиан. Невин отправился наверх — проверить, как себя чувствует Донилла.

К этому времени она уже отдыхала в собственной постели, а спеленатый ребенок лежал рядом. Через несколько минут к Невину присоединилась Ловиан.

Выражение ее лица было таким спокойным, словно она никогда и не слышала имени Талида. Тьерина сказала несколько приятных слов молодой женщине. А затем Невин ушел вместе с Ловиан и последовал за ней к покоям, выделенным ей на время посещения дана.

Хотя это были простые комнаты, их, очевидно, обставили лучшей в Брослине мебелью. У кузена Ловиан и его жены имелись все основания быть благодарными Ловиан за это поместье.

— Да, этот подарок приносит определенные беспокойства, — сказал Невин. — Но я не осознавал, что Талид воспринимает это так болезненно.

— И он, и половина лордов в тьеринрине. Я знала, что возникнут проблемы, когда передавала дан Гареду. Но проблемы возникли бы независимо от того, что бы я сделала. Впрочем, предполагаю, если бы я передала его тебе, то никто не стал бы ворчать. Но ты его не хотел, и вот с чем мы столкнулись.

— Прекрати, Ловва! От твоих слов я почти чувствую себя виноватым.

— Мне нравится это «почти». Когда бы у сюзерена ни появилась земля, которую он может отдать, обязательно появляется кто-то обиженный. Мне только жаль, что у Талида есть место в Совете Выборщиков. А, боги, какое неприятное получается дело! Даже если жена Райса теперь родит ребенка, никто не поверит, что дитя — от него.

— Именно так. Я…

После громкого стука в дверь и веселого смеха в комнату ворвалась девочка лет двух, а за ней следовала няня.

Девочка была худенькой для своего возраста, с копной вьющихся черных волос и лиловыми глазами — почти такими же темными, как у эльфов. Малышка была настолько красива, что захватывало дух. Она с криком бросилась на колени Ловиан.

— Бабушка, бабушка, я люблю тебя, бабушка.

— И я тоже люблю тебя, Родда, но ты ведешь себя плохо и перебиваешь старших.

Родда закрутилась у нее на коленях и серьезно посмотрела на Невина. Семейное сходство было очевидно.

— Я чуть не забыл о дочери Родри. Она определенно унаследовала его внешность. И ничего от матери, не так ли?

— Ничего, но кровь у Майлвадов сильная, а Олвен, бедняжка, была блондинкой, да к тому же блеклой. Незаконнорожденный ребенок Родри может сыграть очень важную роль в предстоящих событиях, и поэтому я постоянно держу ее при себе — конечно, чтобы следить за ее воспитанием. — Несмотря на все разговоры о политических целях, тьерина поцеловала девочку в макушку с искренней любовью, затем кивнула няньке: — А теперь позволь госпоже Тевилле забрать тебя. Она даст тебе немного хлеба с молоком. Скоро надо ложиться спать.

Родда заныла, потом стала умолять и, наконец, разревелась, но Ловиан твердо стояла на своем. На руках она поднесла ребенка к няньке, которая топталась у двери.

Прежде Невин не обращал на няньку внимания, но теперь он заметил, что это красивая женщина примерно тридцати лет, с темными волосами, темными глазами и правильными чертами лица. После того, как Тевилла и ее маленькая подопечная ушли, Невин спросил, откуда взялась нянька.

— Тевва? — переспросила Ловиан. — Очаровательная женщина. И с железной силой воли, которая ей необходима, чтобы следить за Роддой. Она вдова, у нее есть сын… О, боги, я не помню, сколько ему лет, но он достаточно взрослый, чтобы Каллин готовил его для боевого отряда. Ее муж был кузнецом в моем городе. Внезапно умер от лихорадки два года назад. Поскольку родственников у нее нет, священники посоветовали ей обратиться ко мне за благотворительной помощью, а мне требовалась женщина для ухода за Роддой. Этот ребенок еще хуже, чем был ее отец!