Русский фронтир - Алексей Волков

Мятежники пообещали обрушить самые страшные кары на всех противников свободы. В ответ помещик вооружил своих людей и стал ждать возвращения посланцев.

Те не появлялись довольно долго. Угрозы стали казаться чем-то нереальным. Мало ли страшилок придумывают люди и мало ли кар обещают обрушить на тех, кто не внял их посулам? Жизнь сравнительно недалеко от границы с северным соседом давно приучила дона Педро к опасностям. Всевозможный сброд частенько вторгался в эти земли, угонял скот, грабил, убивал. Да и местных, жаждущих поживиться, ничего не производя, всегда хватало с избытком. До вице-роя далеко, гораздо проще рассчитывать на собственные силы.

Кастантбадо лишь под надуманным предлогом отослал в столицу супругу и дочь. Счастье в бою переменчиво, и мужчина обязан позаботиться о безопасности женщин.

Но при всех приготовлениях мятежники умудрились ударить внезапно, когда их уже перестали ждать. Почти все работники находились в поле, дон Педро сам как раз отправился туда же, когда большой отряд налетел на усадьбу.

Бой разгорелся при самых неблагоприятных условиях. Налетчиков было больше, они почти сразу прорвались к усадьбе, а людям дона Педро пришлось держаться у хозяйственных построек, да еще у края поля – там, где застали их обстоятельства.

– Вы уверены, что это были повстанцы, а не обыкновенные бандиты? – спросил Муравьев.

Уроженец России, он и о бандах-то слышал разве что в рассказах глубоких стариков. Территория империи была свободной от разбоя. Нет, попадались порою воры, да и беглые крестьяне могли озоровать, но все это было несерьезно, а уж о нападении со стрельбой нельзя было и помыслить. Даже после наполеоновского нашествия, когда на руках могло остаться какое-то оружие. Тут все было с точностью наоборот, и повсюду господствовало право силы. Словно на дворе не девятнадцатый век, а глубокое Средневековье с его лихими нравами.

Дон Педро взглянул на офицера с изрядной долей снисхождения:

– С ними было знамя. Еще хорошо, что повстанцы не взяли с собой артиллерию.

К беседующим подъехал командовавший конвоем сотник Быкадоров, здоровенный казачина лет тридцати, подобно многим сынам Дона выбившийся в офицеры благодаря недюжинной отваге.

– Что будем делать, Николай Николаевич?

Дом практически догорел. В стороне работники дона Педро складывали убитых – своих и отдельно чужих. Мертвецов было не так и много, однако они были подданными императора и оставлять случившееся безнаказанным Муравьев был не вправе.

Совсем не так представлялась молодому человеку революция. Победоносное шествие войск, всеобщее ликование общества и населения, счастье без границ и без края…

Ничего подобного здесь он не видел. Работники дона Педро, те самые, которые в ближайшем времени вполне могли бы жить в свободной республике, были суровы и явно готовы рвать повстанцев голыми руками. Дон Педро, судя по всему образованный и неглупый человек, не желал никаких выборных властей, хотя не имел от законной власти даже нормальной защиты.

Что-то было явно не так.

– Надо преследовать разбойников, – без особой решительности вымолвил Муравьев.

– Коням бы чуток отдохнуть, Николай Николаевич, – по-своему понял его колебания сотник. – Хотя бы пару часов, а уж там от нас никто не уйдет.

Помещик старательно вслушивался в незнакомую речь, пытаясь понять, о чем разговаривают офицеры.

– Мы постараемся догнать налетчиков и уничтожить, – через дона Карлоса заявил Муравьев. – Лишь дадим коням небольшой роздых.

Быкадоров уже распоряжался среди своих людей. Казаки проворно расседлывали четвероногих помощников, осматривали им спины, давали хоть какую-то возможность краткой передышки от бесконечного движения.

Брички тоже уже были здесь, и неподалеку от сгоревшей усадьбы вырос крохотный военный лагерь.

– Не советую, господин капитан, – произнес дон Педро, оценивший силы отряда. – Налетчиков было не меньше двухсот человек. Кроме того, Минья тоже может находиться где-то поблизости, а с ним не менее двух тысяч войска.

Колебания Муравьева были вызваны иной причиной. Юношеские мечтания вступили в противоречия с присягой и долгом офицера. Наверное, потому схватка между ними продолжалась недолго. Налетчики нарушили покой мирных жителей, и поэтому их необходимо было наказать. Соотношение сил не играло при этом ни малейшей роли.

– Со мной казаки, а с этими воинами не страшен никто, – улыбнулся Муравьев.

За два долгих военных года он, тогда офицер квартирмейстерской части, успел неплохо изучить сильные и слабые стороны русского иррегулярного воинства. Донцам было трудно справиться с хорошо обученной пехотой, однако в скоротечных стычках с конными вражескими отрядами им не было равных. По части индивидуальной подготовки казаки намного превосходили кавалеристов любой страны, а тут речь вообще шла не о войсках в полном смысле этого слова, а о каких-то разбойниках, людях, объединившихся ради определенной цели и в любом случае не привыкших к оружию с самого раннего детства.

– Я оставлю часть людей для защиты имения, а с остальными присоединюсь к вам, – объявил дон Педро. – Заодно поможем вам сориентироваться в степи.

А вот последнего мог бы не говорить. Чувство ориентации было у казаков в крови, тем более когда речь шла о степи. Не родные, лежащие вокруг Дона, но все равно чем-то похожие. Заблудиться в них – позор, от которого потом не отмыться.

Была еще одна возможность – сообщить о случившемся в ближайшую воинскую часть, только Муравьев не очень-то считался с местными формированиями. Да и где они, эти подразделения бывших испанских, а ныне по наследству русских войск! Спешно возводимая линия была поближе, уже не говоря, что реагировали казаки намного быстрее, но все же… Пока доберешься, пока вернешься, налетчики растворятся среди трав, и попробуй их найти!

Существуют вещи, которые не терпят отлагательства, и погоня – одна из них.

– Я пойду отдам необходимые распоряжения и заодно попробую оценить понесенный ущерб. – Дон Педро удалился в сторону дымящихся развалин.

– Вы что-нибудь можете сказать об этом Минье? – тихонько спросил Муравьев. – С его компаньоном более-менее понятно, но кто этот главнокомандующий?

– Тут таких командующих объявляется иногда по трое в год, – хмыкнул дон Карлос. – Во всяком случае, если д’Ори – личность достаточно известная, особенно на побережье и в среде торговцев и моряков, то Франсиско взялся невесть откуда. Вроде бы участвовал в восстаниях, но точно не знаю. Просто на такие посты обычно выдвигают за какие-нибудь заслуги перед главарями. Следовательно…

– Хорошо, а д’Ори? – Пират не давал Муравьеву покоя. – Почему он с ними? Вернее, почему ему доверяют?

– О, Луи в глазах революционеров – самый главный сподвижник. Он один повлиял на экономическое положение, как не сумели бы они все вместе взятые. В сытых странах не бывает недовольных. Следовательно, первый долг борца за свободу – максимально ухудшить жизнь всех жителей и уж затем призвать к грядущему светлому будущему. Так что пират – самое подходящее занятие для революционера.