Звезды взаймы - Олег Кулагин

Им легко оставаться вежливыми. Не требуется ограничивать нашу свободу. Куда мы отсюда денемся?

Даже последний киберполицейский точно знает нас в лицо и действует строго по инструкциям. Разумеется, вчера они нас повязали. Но при этом – практически не помяли. Хотя Лубенчиков успел натрудить кулаки об их розовые физиономии.

Да, нас нельзя травмировать. Максимум, что можно – посадить на десять суток за хулиганство.

Мы – гости Императрицы…

Гости или узники?

Флаер покинул пределы столицы и доложил об этом приятным мужским баритоном.

Внизу расстилался зелёный ковер леса.

Киагра – довольно гостеприимная планета. А последние лет двести её поверхность старались освободить от промышленных предприятий и сельхозугодий. Восстановленную биосферу пересекают лишь автомагистрали и кое-где – линии монорельса на тридцатиметровой высоте.

В пределах сотен километров от столицы тянется городская зона отдыха. То и дело у озёр и рек возвышаются аккуратные корпуса туристических баз.

Симпатично. Уютно…

Одно из таких мест и указано в памяти автопилота. На главном экране высвечивается карта и зеленоватая линия маршрута. До санатория «Голубые дали» – ещё минут десять полёта.

– Ну и название, – буркнул Васька. – А нельзя было выбрать чего приличнее?

– Какие-то странные у тебя ассоциации, – вздохнул Дима.

– Обыкновенные. Просто я люблю более тёплые оттенки. Более натуральные…

– Ничего, – успокоил я, – тебе понравится.

– Главное, чтоб люди были хорошие! – поддержал Дима и выключил автопилот. Тут уже работало ручное управление.

– Полёт нормальный, – сообщил Капустин. Этой фразы я и ждал.

Рука в кармане сдвинула предохранитель на плоской коробочке.

Палец нажал кнопку.

Местная электроника действует на слегка иных принципах. Собственно, это не «электроника» в земном смысле. Хотя есть и общее.

Нас здорово тряхнуло. Дима крепко вцепился в штурвал, выравнивая флаер. Сухо доложил:

– Бортовой комп вырубился.

Энергетический импульс вывел его из строя. На время или навсегда – нам без разницы.

Главное, вырубилась вся аппаратура слежения. Когда-то Йотем трудился на местную Безопасность и отлично знает рабочий диапазон нейтринных резонаторов. Да и вообще у него золотые руки. Втиснул целый генератор в такой махонький корпус.

Жаль, использовать его можно только один раз. Я повертел коробочку в руках и швырнул за окно – туда, где проплывал зелёный ковёр леса.

Меняя курс, Дима резко вывернул штурвал.

Чёрт! Слишком резко!

Флаер накренило. Посыпались бутылки из опрокинутых ящиков – хорошо, что они не бьются. А вот Васька крепко приложился лбом о стекло. Воздух в салоне зазвенел от отборного русского мата.

Гравикомпенсаторы, к которым мы привыкли на Киагре, оказывается, не работают без компа! А пристегнуться мы не догадались…

Ещё один рывок.

Штурвал выскальзывает из пальцев Димыча.

Флаер описывает в воздухе немыслимый пируэт. И опрокидывается.

Мать вашу!

Земля и небо пару раз меняются местами. При этом нас колотит о потолок и окна. Хорошо, что они крепкие. Плохо, что земля становится дыбом, превращается в вертикальную стену…

Отчаянным броском Васька дотягивается до штурвала. Тянет на себя изо всех сил. Верхушки деревьев мелькают рядом. Что-то хрустит в панели управления…

Есть! Прямо по курсу – опять облака!

Выровнялись!

Хотя земля теперь – у нас над головой. Летим вверх тормашками.

– «Жигулями» управлять легче, – бормочет Васька. И утирает крупные капли пота.

Кое-как придаём флаеру нормальное положение.

– Куда теперь? – хмуро спрашивает Лубенчиков.

Экраны матово темнеют. Навигация не работает. И нет ориентиров.

Давным-давно под нами должна была возникнуть речная гладь. Но внизу – лишь однообразное покрывало леса.

Кажется, мы сбились с курса.

– Солнце там… – пробормотал я, – значит, север-восток туда!

Мы держимся почти у верхушек, чтобы нас трудно было засечь грависканерами и радарами. Встроенный маячок вырубился. Главная угроза – оптика спутников. Надеюсь, что облака нам помогут.

– Там! – машет рукой Дима, – что-то блестит!

Васька выворачивает штурвал – медленно и осторожно. У него почти выходит. Бутылки летают по салону, но это пустяки. Мы трое надёжно пристегнуты.

Сбрасываем высоту. И, срезав пару древесных верхушек, оказываемся-таки над рекой.

Уф-ф… Долгожданная зеркальная лента проплывает внизу.

– Теперь – как по проспекту! – радостно щурится Лубенчиков.

– Ага, – хмуро кивает Дима.

Блин, отсюда все изгибы реки кажутся одинаковыми…

Всматриваемся до рези в глазах.

Васька сбрасывает скорость. Уже едва ползём над водой. На байдарке и то бы двигались быстрее…

Этак до темноты будем здесь болтаться. Хотя… энергоэлементы сдохнут раньше.

У Васьки лопается терпение. Он прибавляет ходу. И тут я что-то улавливаю боковым зрением.

Дергаюсь в кресле, выворачивая голову под немыслимым углом.

Там на берегу мелькнуло… Человеческая фигура?

Хлопаю Ваську по плечу:

– Назад!

Лубенчиков вздрагивает от неожиданности. И закладывает такой бешеный вираж, что земля оказывается где-то сбоку, а желудки у нас подкатывают к горлу.

– Иди… от! – успевает озвучить Дима.

Зато направление – верное!

Там, у обрыва – человеческая фигурка среди деревьев. Машет руками, что-то выкрикивает.

Берег стремительно приближается.

– …! – выпаливает Васька. По-моему, он хочет снизить скорость. А управление заело.

Сейчас помогу!

Я хватаюсь за штурвал…

Когда открываю глаза, передо мной полощутся на ветру луговые цветочки. Симпатичные, желтенькие… Они совсем близко – за треснувшим колпаком кабины.

И чей-то ласковый голос доносится рядом:

– Эй, придурки, вы целы?

– Нормально, – пробурчал я, кое-как выбираясь из салона. Подумаешь, флаер метра на два ушёл в почву – просто почва здесь такая… мягкая.

Бинк качал головой и щурился – маленький, ехидный, волосатый. Да, зря я боялся, что на него свалимся. Этого обормота и линкором не прошибёшь.