Властелин мургов - Дэвид Эддингс

— Их разделило Восточное море, когда Торак использовалШар для раскола мира. Западные далазийцы в течение третьего тысячелетия былипокорены мургами. Но где бы они ни жили, на востоке или на западе, —веками служили какой-то цели. И в чем бы она ни состояла, они убеждены, чтосудьба всего творения зависит от нее.

— И что — действительно зависит? — спросил Гарион.

— Мы не знаем, Белгарион. Мы не знаем, в чем состоитэта цель, так что нам трудно даже догадываться о ее значимости. Мы точно знаем,что они не следуют Пророчествам, которые определяют судьбы вселенной. Онисчитают, что некоей высшей судьбой на них возложена особая задача.

— Вот это-то меня и занимает, — подчеркнулБелгарат. — Цирадис манипулирует нами, выдавая нам туманныепредупреждения. И насколько мне известно, она манипулирует и Зандрамас. Мне нехочется, чтобы нас водили за нос — особенно человек, мотивы поведения которогомне непонятны. Она запутывает дело, а мне эти дополнительные сложности ненужны. Я предпочитаю ясную и простую ситуацию, ясные и легкие решения.

— Типа «добро и зло»? — спросил Дарник.

— Нет, тут уже есть трудности, Дарник. Я предпочитаютак: «они и мы». Такой подход освобождает голову от излишнего багажа ипозволяет держаться ближе к делу.

Гарион этой ночью спал неспокойно, встал рано и с тяжелойголовой. Он посидел некоторое время на каменной скамье в большой комнате домаГорима, потом, охваченный непонятным беспокойством, вышел из дома оглядеться.Шары, висевшие на цепях под сводами пещеры, слабым мерцанием освещалиповерхность озера. В этом свете казалось, что все это происходит во сне, а ненаяву. Гарион стоял на берегу, погруженный в свои мысли, как вдруг его вниманиепривлекло движение на другом берегу.

Это шли женщины — с большими темными глазами, бледные, сбесцветными волосами, характерными для улгов, одетые в простые рубашки до пят,шли поодиночке и группами по два-три человека. У мраморной дамбы ониостановились и стали чего-то ждать. Гарион посмотрел на них некоторое время ирешил подать голос:

— Вам что-нибудь нужно?

Женщины пошушукались между собой, потом одна из них вышлавперед.

— Мы… мы хотели бы увидеть принцессу Сенедру, —застенчиво произнесла она, и лицо ее порозовело. — Если, конечно, она неочень занята, вот.

Говорила женщина спотыкаясь, словно это был не родной ееязык.

— Пойду посмотрю, проснулась ли она, — ответил ейГарион.

— Спасибо вам, господин, — робко произнеслаженщина и спряталась в группе подруг.

Войдя в комнату, Гарион увидел, что Сенедра сидит накровати. Лицо ее было уже не таким отрешенным, как в течение последних недель,в глазах — тревога.

— Ты, я смотрю, рано встал, — произнесла она.

— Мне плохо спалось. А ты себя нормально чувствуешь?

— Все хорошо, Гарион. А почему ты так спрашиваешь?

— Да я сейчас… — Он запнулся, разведя руками. —Там несколько молодых улгских женщин, они хотят видеть тебя.

Сенедра нахмурилась.

— А кто это может быть?

— Они, похоже, знают тебя. Сказали, что хотели быувидеть принцессу Сенедру.

— Ой, конечно же! — воскликнула она и вскочила скровати. — Как же я забыла?!

Сенедра быстро надела зеленоватое платье-рубашку и выбежалаиз комнаты.

Гарион с любопытством последовал за ней, но остановился,увидев в большой комнате сидящих за столом Полгару, Дарника и Горима.

— Что это с ней? — спросила его Полгара, глядявслед проскочившей через комнату маленькой королеве.

— Там несколько местных женщин, — ответилГарион. — Похоже, ее подруги.

— Она всем здесь понравилась, когда приезжала прошлыйраз, — сказал Горим. — Наши девушки очень стеснительные, ноСенедра со всеми сдружилась. Они ее обожали.

— Извините меня, святейший, а где Релг? — спросилДарник. — Я хотел бы встретиться с ним, раз уж мы здесь.

— Релг и Таиба взяли детей и переехали в Марагу, —ответил Горим.

— В Марагу? — удивился Гарион. — А тамошниедухи?

— Там они под покровительством бога Мары, —ответил ему Горим. — Между Марой и Улом существует взаимопонимание,насколько я знаю. Мара утверждает, что дети Таибы — мараги, и поклялся охранятьих в Мараге.

Гарион нахмурился.

— А их первенец разве не собирается когда-нибудь статьГоримом?

— Собирается, — кивнул старец. — И глаза унего по-прежнему такие же голубые, как сапфиры. Я вначале переживал, Белгарион,но уверен, что Ул вернет сына Релга в улгские пещеры, когда придет время.

— Как Сенедра держалась сегодня утром, Гарион? — ссерьезным видом спросила Полгара.

— Вроде бы она почти вернулась к своему нормальномусостоянию. Значит ли это, что теперь с ней все в порядке?

— Это хороший признак, мой дорогой, но пока трудночто-то сказать с определенностью. Ты бы пошел присмотрел за ней.

— Хорошо.

— Только приглядывай за ней ненавязчиво. Сейчас у неекритический период, надо, чтобы она не подумала, будто мы глаз с нее неспускаем.

— Я аккуратно, тетушка Пол.

Гарион вышел из дому и стал ходить по островку, словно желаяпоразмять ноги, а сам то и дело бросал взгляд на группу женщин на том берегу.Бесцветные улгские женщины в белых одеждах облепили Сенедру, которая контрастновыделялась среди них своей зеленой рубашкой и огненно-рыжими волосами. Гарионувнезапно пришел в голову образ: единственная красная роза на клумбе белыхлилий.

Через полчаса из дома вышла Полгара.

— Гарион, — спросила она, — ты сегодня еще невидел Эрранда?

— Нет, тетушка Пол.

— Его нет в комнате. — Она слегканахмурилась. — О чем этот мальчишка только думает? Поищи его.

— Слушаюсь, — словно повинуясь команде, ответилГарион.