Восстание королевы - Ребекка Росс

Надо было читать книги Картье, силясь запомнить все, что можно.

Но стоило мне потянуться к странице, как в траве зазвучали легкие шаги, и на дорожке появилась Ориана.

– Бриенна! – поприветствовала она. Ее черные волосы были заплетены в сложную косу, спускавшуюся до талии. Коричневую кожу и платье избранной испещряли брызги краски – следы бесчисленных часов, проведенных в художественной мастерской. Ее платье навевало мысли о ярких картинах, мое же было унылым, чистым и мятым. Все шесть избранных Магналии носили одинаковые серые платья и единогласно их ненавидели: высокий ворот, простой крой, длинные рукава. Стоило доказать страсть только для того, чтобы их сбросить.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась у меня, приближаясь, моя сестра-избранная. – Господин Картье еще не довел тебя до отчаяния?

– Нет, думаю, на этот раз у него другие планы. – Я поднялась со скамейки и взяла Ориану под локоть, придерживая стопку книг другой рукой. Мы зашагали рядом. По сравнению со мной, высокой и длинноногой, Ориана казалась маленькой и хрупкой. Мне пришлось идти медленней, чтобы не обгонять ее. – Как продвигаются твои последние картины?

Она фыркнула и наградила меня кривой улыбкой, сорвав розу с куста.

– Думаю, дело идет.

– Ты уже выбрала, какие из них выставишь в день солнцестояния?

– Да, конечно. – И Ориана начала рассказывать о полотнах, которые решила показать покровителям. Я смотрела, как она нервно крутит розу в пальцах.

– Не волнуйся, – улыбнулась я и заставила ее остановиться. Теперь мы оказались лицом к лицу. Вдали ворчал гром, в воздухе витал запах дождя. – Твои картины прекрасны. Это все не вызывает сомнений.

– Что именно? – Ориана аккуратно устроила розу у меня за ухом.

– Покровители будут бороться за тебя. Ты станешь главным призом.

– Как бы не так! У меня нет обаяния Абри, красоты Сибиллы, манер Мириай или вашего с Цири ума.

– Но твоя кисть открывает окно в другой мир, – с улыбкой возразила я. – Это истинный дар – помогать людям видеть вещи в новом свете.

– С каких это пор ты стала поэтом, дорогая?

Я засмеялась, но удар грома заглушил смех. Когда жалоба бури стихла, Ориана проговорила:

– Я должна признаться тебе кое в чем.

Начался дождь, и она потянула меня за руку, принуждая сойти с дорожки. Удивленная, я пошла за ней. Ориана была избранной, никогда не нарушавшей правил.

– И?.. – требовательно спросила я.

– Я знала, что ты в саду, и пришла попросить тебя об одолжении. Помнишь, я рисовала портреты других девочек? Чтобы не забыть вас, ведь на следующей неделе наши пути разойдутся! – Ориана взглянула на меня, ее янтарные глаза сверкали.

Я сдержала стон:

– Ори, я не могу сидеть на одном месте так долго.

– Абри смогла. А ты знаешь, какая она непоседа. И что ты вообще подразумеваешь под «не могу сидеть так долго»? Вы целыми днями просиживаете с Цири и господином Картье, сгорбившись над книгами!

Я выдавила улыбку. Целый год она просила меня позировать для нее, но я была поглощена учебой, и времени для портрета не оставалось. По утрам меня ждали занятия с Картье и Цири, а вечером – персональный урок Картье: я все еще пыталась овладеть всеми знаниями.

Пока тянулись бесконечные часы занятий, и я устало провожала взглядом солнечный зайчик, упавший на пол, мои сестры-избранные отдыхали. Сколько дней я внимала их смеху, наполнявшему Дом, силясь собраться с мыслями под взглядом Картье.

– Не знаю. – Я колебалась, сжимая книги в руках. – Предполагалось, что я буду заниматься.

Мы обогнули изгородь и столкнулись с Абри.

– Ты убедила ее? – с ходу вопросила та, и я поняла, что это была засада. – Не смотри на нас так, Бриенна.

– Как? – уточнила я. – Вам обеим известно, что если я хочу получить плащ и уехать отсюда через восемь дней с покровителем, то должна посвятить каждую минуту…

– Запоминанию скучных родословных, да, мы это знаем, – перебила меня Абри. Ее густые медные кудри рассыпались по плечам, в них застряла пара сухих листьев, словно она продиралась сквозь заросли ежевики. Абри часто учила роли под открытым небом, вместе с господином Ксавье. Иногда я видела ее из окна библиотеки. Она бродила по лужайке, размазывая по лифу ягоды, словно фальшивую кровь, и повторяя вслух свои строчки. Увидев, что подол ее платья испачкан грязью и черным соком, я поняла, что она репетировала.

– Пожалуйста, Бриенна, – умоляла меня Ориана. – Я ведь изобразила всех, кроме тебя…

– Ты захочешь, чтобы она нарисовала этот портрет, едва увидишь реквизит, который я приготовила, – заявила Абри, наградив меня зловещей улыбкой. Она была самой высокой из нас, выше меня на целую ладонь.

– Реквизит! – ахнула я. – Слушайте, я не стану…

Гром загрохотал вновь, заглушив мой слабый протест. Прежде чем я успела ее остановить, Ориана выхватила книги у меня из рук.

– Отправлюсь вперед и все подготовлю, – заявила она, сделав три быстрых шага от меня. Как будто я не могла передумать, окажись она за пределами слышимости. – Абри, приведи ее в студию.

– Да, миледи, – откликнулась та с шутовским поклоном.

Я смотрела, как Ориана метнулась через лужайку к черному входу.

– Не хмурься, Бриенна, – одернула меня Абри. Небеса наконец разверзлись, и наши платья намокли от дождя. – Нужно наслаждаться последними деньками.

– Как наслаждаться, если я боюсь, что меня сочтут бездарной? – Я направилась к дому, на ходу вытаскивая из волос ленту, позволив косе рассыпаться по плечам, и тревожно провела по волосам рукой.

– Тебя не сочтут бездарной! – И все же Абри помедлила, а потом спросила: – Так думает господин Картье?

Я шагала через лужайку, промокшая и потрясенная мрачными перспективами, когда Абри догнала меня, схватила за руку и развернула лицом к себе.

– Пожалуйста, Бриенна. Позволь сделать этот портрет. Ради меня и Орианы.

Я вздохнула, но уголки моего рта тронула легкая улыбка.

– Ладно. Но я не могу позировать целый день.

– Ты будешь в восторге, когда увидишь реквизит, который я нашла! – повторила Абри и потянула меня к дому.

– Сколько времени это займет? – Я задыхалась, когда мы открыли двери и оказались среди теней темной прихожей, вымокшие и дрожащие.

– Немного, – ответила Абри. – Ой! Помнишь, ты помогла мне написать вторую часть моей пьесы? Где леди Чернохлеб бросили в темницу, когда она украла диадему?

– Ага. – Хотя я больше не изучала драматургию, Абри все еще просила меня помочь с сюжетами ее пьес. – Не знаешь, как ей теперь оттуда выбраться?

Она залилась нежным румянцем: