Последняя надежда - Сандрин Вольф

По классу пробежал шепоток. Сидевшая рядом с Гюсом Окса старалась стать как можно незаметней, надеясь только на то, что у нее никогда не возникнет необходимости обращаться за помощью к учителю МакГроу. Будут проблемы, она найдет к кому пойти!

В данный конкретный момент Окса была далеко не в лучшей форме. Отчасти из-за слов учителя МакГроу, которые произвели на нее довольно неприятное впечатление. Хотя дело было даже не столько во впечатлении, сколько в том, что этот человек буквально привел ее в смятение.

— Ну а теперь, когда я вам представился, настал ваш черед, — продолжил учитель ледяным тоном, от которого хотелось скорее сбежать подальше, чем вести непринужденный разговор. — Коротко расскажите о себе, какие у вас любимые предметы, какие увлечения, если таковые имеются, и вообще все, что хотите, чтобы знали о вас ваши одноклассники и я. Но не стоит увлекаться. Нам вовсе не нужно, чтобы вы описывали всю вашу жизнь… Молодой человек, не соблаговолите начать?

Гюс поерзал на стуле, вовсе не обрадовавшись тому, что стал первым «счастливым избранником».

— Меня зовут Гюстав Белланже, — неуверенно произнес он. — Я переехал с родителями в Лондон буквально несколько дней назад. Люблю математику. Очень люблю манга и видеоигры. С шести лет занимаюсь карате и игрой на гитаре.

— Математику? Я счастлив, — прокомментировал учитель. — Ваш черед, молодой человек…

Пока ученики один за другим рассказывали о себе, ожидавшая своей очереди Окса, воспользовавшись тем, что учитель МакГроу занят выслушиванием ребят, принялась его рассматривать.

МакГроу был высоким худощавым мужчиной, элегантным и суровым. Зачесанные назад темные волосы подчеркивали его чернильно-черные глаза, обрамляя покрытое мелкими морщинками лицо с тонкими, слегка поджатыми, словно склеенными губами. На учителе был очень строгий темный костюм, темно-серая рубашка, застегнутая по самую шею, на которой выделялось крупное адамово яблоко, ходившее ходуном всякий раз, когда он что-то говорил.

Внимание Оксы привлекла одна деталь: на среднем пальце правой руки учитель носил великолепный витой серебряный перстень, украшенный потрясающим черным камнем, блеск которого казался живым. Массивное украшение выглядело слишком тяжелым на тонкой, почти костлявой руке.

— Ваша очередь, мадмуазель. Мы вас слушаем.

Учитель МакГроу произнес эти слова вполголоса, пристально глядя на Оксу. Под его взглядом, в котором смешались любопытство и жесткость, девочке стало нехорошо: где-то внутри нее начал разрастаться болезненный ком.

Окса глубоко вздохнула, чтобы расслабиться, как учила мама, и с удивлением обнаружила, что ее грудную клетку на вдохе что-то перекрывает. На какой-то миг лицо девочки исказилось от испуга.

— Меня зовут Окса Поллок…

Она снова попробовала вдохнуть, отчаянно стараясь пропихнуть воздух в легкие. Ей удалось втянуть маленький глоток кислорода.

— Меня зовут Окса Поллок, я люблю астро…

«Воздух кончился!»

Окса в панике попыталась сделать вдох.

«Нет! Нельзя поддаваться эмоциям!»

Собравшись с духом, она часто задышала, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Напрасный труд… Воздушный ком застрял у нее в горле, причем такой огромный, что его никак не удавалось проглотить. Окса в панике ослабила галстук.

— Да, мадмуазель Поллок, по-моему, мы все отлично расслышали ваше имя, и мы вас слушаем… — нетерпеливо заметил учитель.

Его голос доносился до Оксы словно сквозь вату.

Девочка задыхалась, пытаясь набрать в легкие воздуха, а ее сердце колотилось, как у загнанной лошади. Вдобавок она ощутила в желудке невыносимую боль, словно ей со всего размаху ударили в него кулаком. После нескольких мгновений сопротивления боль и паника завладели и телом Оксы, и ее духом.

Девочка огляделась в надежде, что кто-нибудь придет ей на помощь. Напрасно… Хотя все смотрели на нее, никто, похоже, не понимал, что с ней происходит. А если бы и понял, то что бы он мог сделать?

Обессилев, Окса вцепилась в руку Гюса и рухнула на пол.