Братство Волка - Дэвид Фарланд

— Можно войти? — грозно вопросил сэр Доннор, не зная, какие еще указания получили караульные. Если хозяйка их совсем спятила, она, пожалуй, могла приказать убивать всех пришедших.

— Конечно, — ответил старик. И отступил в сторону.

Иом, спешившись, устремилась за девочкой-служанкой в дом.

Жилище леди Опиншер было выстроено намного позднее Королевской Башни. Башню для лорда и его рыцарей построили две тысячи лет назад, а этому дому было не больше восьмисот, и строился он во времена процветания и не наспех. Поэтому и выглядел богаче и величественнее Королевской Башни. Иом подумала, что он похож скорее на дворец в Морском Подворье. Через пробитые над входной дверью окна в просторную прихожую заглядывало солнце, озаряя серебряную люстру и причудливую мозаику пола. На стенах были полированные деревянные панели. По углам на высоких подставках стояли роскошные светильники.

Служанка повела Иом и ее свиту вверх по широкой лестнице. Иом даже стало неловко. На ней были сапоги и одежда для верховой езды, а в таком доме на ступеньках должен слышаться только шелест шелковых юбок.

Добравшись до второго этажа, служанка подвела Иом к огромной дубовой двери, украшенной искусно вырезанным гербом рода Опиншер.

Иом попыталась открыть дверь, но та оказалась запертой, тогда она постучала и громко сказала:

— Именем королевы, откройте!

Ответа не последовало, и сэр Доннор постучал сильнее. За дверью послышались шаги, но никто так и не открыл.

— Принесите топор, будем рубить дверь, — громко сказала Иом сэру Доннору.

— Прошу вас, ваше величество, не надо, — взмолилась дама Опиншер.

Скрипнул засов, дверь приоткрылась. Выглянула старая женщина с морщинистым лицом, но все еще стройной фигурой. Имея дар обаяния, дама выглядела прекрасно, хотя возраст и не позволял ей уже часто выходить из дома.

— Чем могу служить, ваше величество? — спросила она, сделав чопорный реверанс.

— Разве вы не слышали предупреждение Короля Земли? — ответила вопросом Иом. — Слышала, — отвечала дама. — И что же?

— Молю вас, позвольте мне остаться, — сказала дама Опиншер.

Иом удивленно покачала головой. — Но почему?

— Я стара, — ответила дама. — Муж мой умер; все мои сыновья тоже умерли, служа вашему деду. Мне не для чего жить. Я не хочу покидать свой дом.

— У вас чудесный дом, — заметила Иом. — И он будет ждать вашего возвращения.

— Моя семья прожила здесь восемьсот лет, — сказала дама. — Я не хочу уходить. И не уйду. Ни ради вас, ни ради кого бы то ни было.

— Даже ради себя самой? — спросила Иом. — А ради вашего короля?

— Мой выбор сделан, — ответила дама.

Иом подумала, что сэр Доннор способен вытащить се отсюда силой, даже если вступится стража. Вряд ли старик-караульный причинит ему много хлопот, ибо сэр Доннор — замечательный воин. Так сказал Боринсон, который дрался с ним и выдвинул его в капитаны Королевской Стражи.

— Жизнь должна иметь цель, — сказала Иом. — Мы живем не только для себя. Хоть вы и стары, но вы еще можете помочь другим. Если вы сохранили какую-то доброту, мудрость или хотя бы способность к состраданию, вы способны помочь другим людям.

— Нет, — отвечала дама Опиншер. — Боюсь, что не сохранила.

— Габорн заглянул к вам в сердце. Он знает, что в нем, — Иом знала, что леди Опиншер занимается благотворительностью, и, стало быть, Габорну было за что ее избрать. — Он видел вашу отвагу и милосердие.

Дама Опиншер сухо усмехнулась и сказала:

— Сегодня утром у меня как раз кончился запас. Продавайся они на рынке, я послала бы за ними служанку. Нет, — добавила она с силой, — я никуда не поеду!

И закрыла дверь.

Иом огорчилась. Возможно, эта старая женщина и была еще способна на сострадание, но не верила в то, что завтра может быть лучше, чем сегодня, что жизнь стоит борьбы и что сама она кому-то нужна. Кто знает, что таилось в ее душе?

— В таком случае оставайтесь, — сказала Иом, обращаясь к двери. Не тащить же старуху силком, в самом деле. — Только отпустите слуг. Им-то зачем умирать с вами? Пусть они уедут.

— Как пожелаете, ваше величество, — ответила дама.

Иом повернулась к служанке, но та уже и так спешила к лестнице, радуясь избавлению. Королева посмотрела на Мирриму. Темноглазая красавица ответила ей задумчивым взглядом.

— Даже ваш муж не может спасти человека против его воли, — заметила она. — Это не его вина. И не ваша.

— Сэр Доннор, — сказала Иом, — призовите городскую стражу и велите обыскать в городе каждый дом. Выясните, сколько еще народу осталось. И предупредите всех от моего имени, что они должны уйти.

— Бегу, — ответил сэр Доннор и бросился исполнять приказание.

Когда он ушел, Миррима сказала:

— Это займет не один час.

В голосе ее слышался вопрос: «Когда же мы сможем уехать?»

Иом, закусив губу, посмотрела на Хроно, словно ища у нее ответа. Но почтенная пожилая женщина, как всегда, промолчала.

— У нас быстрые кони, — сказала Иом. — За час мы уедем дальше, чем крестьянин за целый день.

Биннесмана они нашли на постоялом дворе, где он ждал их, как и обещал. Заведение это, самое большое в городе, называлось «Кабаньи припасы», и подвалы под ним представляли из себя настоящий лабиринт. Там стояли огромные дубовые бочки, пахнувшие брагой, с балок пучками свисала сушеная пижма. Пахло мышами, хотя кошки так и шныряли под ногами у Иом, Мирримы, сэра Доннора и Хроно, пока те пробирались мимо лежавших грудами пустых винных мехов, ларей с луком и репой, мимо давильного пресса, бочек с сельдью и маринованными угрями, мимо подмокших кулей с сырами и громадных мешков с мукой.

В самой глубине подвала, где в бочках бродило пиво, разместились под присмотром лекарей десятки больных.

Здесь-то и делал свое дело при тусклом свете единственной свечи чародей Биннесман. Он разложил перед каждым порогом листья золотого лавра и ветки вороньего глаза и начертил на дверях руны.

Миррима вынула из кармана драгоценности, Биннесман закрыл дверь, ведшую к больным, и повернулся к ней.

Он нетерпеливо забрал у нее опалы и разложил на дощатом полу, почерневшем от грязи. Здесь, среди бочонков с маслом, стоявших друг на друге до самого потолка, было темно, почти как ночью.

Биннесман начертил вокруг опалов руны. Затем встал на колени и, делая руками медленные круговые движения, проговорил нараспев:

Когда-то под солнцем Земля прогревалась,

И было тепло вам, как детям зимою

У жаркого очага.

Когда-то так ярко горели светила,

Что камни сиянье запомнили это