1942. Реквием по заградотряду - Александр Золотько

– Время, – сказал старик. – Я отвожу Всеволоду десять минут на весь бросок в магазин и обратно.

– Почему вы соврали Севке? – спросил Богдан.

– Это вы о чем?

– О том, что Магнум с компанией может через три дня взорваться.

– Почему?

– Потому что неделю назад взорвались. Послезавтра девять дней будем отмечать.

– Правда? – без удивления спросил Евграф Павлович. – Как же это я запамятовал?

– Да прекрасно вы все помнили, уважаемый, – отмахнулся Богдан. – Вы бы при мне не стали рассказывать чего-нибудь такого, что потом могло бы изменить будущее.

– Даже так? Вы с ходу поверили в то, что я…

– Не знаю… И не с чего вроде верить, и… Севка с этим орденом меня насторожил. Я как информацию получил, сразу вспоминать начал, прикидывать. Костя ранен пулей из трехлинейки. Не помнит ни адреса, ни подробностей, только имя и фамилию. А я не поленился, кроме подробностей о Севкином однофамильце с орденом, еще и Шведовым Константином поинтересовался. Мне потом это все стоить будет совершенно безумных ответных услуг… Оказалось, что Залесский и Шведов в сорок первом как-то были связаны с тем самым Корелиным, о котором Севка просил узнать подробности. Когда все это ко мне пришло, я не сразу ему все рассказал, зашел в гости поболтать и все на него смотрел, изучал. Он ведь изменился. Шрам на лице небольшой – не было его всего два месяца назад. Мы на моем дне рождения фоткались – я по снимкам глянул. Не было. И загар. Я ведь его видел… Девятнадцатого января мы общались. А потом – двадцатого…

– У вас хорошая память, – заметил Евграф Павлович.

– А еще я не дурак. Он мне двадцатого вечером позвонил, спрашивал, что будет с парнем, который не имеет документов и потерял память. Я тут неподалеку был, зашел, и в глаза бросился загар Севкин. Вначале загар, потом мне показалось, что он вроде бы похудел. Обветрился, что ли. Тогда сразу я заметил, но в подробности вникать не стал. А потом, когда информация пришла по ордену и тому комиссару, сложил все до купы… Ну, и ваш с Севкой разговор.

– И какие вы сделали выводы?

– Полный бред, ненаучно-фантастический.

– Ничего, – подбодрил Богдана старик. – Чего только я на своем веку не слышал…

– Хорошо. Ладно… Вы и некто Орлов имеете возможность перемещаться во времени. И похоже, Севка тоже в этом принял какое-то участие. Полагаю, был он в сорок втором. Не позднее лета. И не на Брянском, не на Воронежском фронте, – Богдан говорил, глядя на свои ладони – была у него такая привычка. Из-за нее его чуть с экзамена как-то раз не выгнали. Пришлось демонстрировать преподавателю чистые ладони. – С сорок первого по сорок второй, если судить по ордену. Где-то так.

– Браво! – старик несколько раз хлопнул в ладоши. – Это вы просто замечательно все раскрутили. Я – потрясен. Возле бронеавтомобиля вы Костю по поводу уточнения деталей раскачивали? Я видел, как вы живо беседовали.

– Не без того, – кивнул Богдан. – Но мы уклонились от темы разговора. Зачем вы соврали Севке?

Хлопнула входная дверь – вернулся Севка.

Он бежал и в магазин, и обратно, немного запыхался.

– Я вам чай принес, Евграф Павлович! – крикнул он, заглядывая на кухню, но Костя сказал, что Дед в комнате.

Не разуваясь, Севка прошел по коридору, заглянул в комнату.

– Чай!

– Отдайте Косте, пусть он заварит, – приказал генерал. – И можете ему помочь, у нас тут завязался разговор.

– Я… – Севка хотел подробнее разъяснить, что именно испытывает по поводу разговоров генерала с кем бы то ни было, но решил не спорить по мелочам. Вопрос все равно стоит так, что он не хочет никого убивать. Во всяком случае – по поручению Орлова. В конце концов, что там говорил Чалый по этому поводу? Что никто не собирался помогать лейтенантам, попавшим в плен? Вот и пожалуйста.

Севка вышел из комнаты.

– Так что вы от него хотите, какие убийства? – тихо спросил Богдан. – Вообще – Севка и убийства…

– Он почти год работал ликвидатором, – серьезно сказал Евграф Павлович. И повторил по слогам, будто боялся, что собеседник чего-то не поймет: – Ли-кви-да-то-ром. Убивал людей. И знаете, неплохо справлялся.

Богдан посмотрел на дверь, мотнул головой, словно отгоняя наваждение.

– Севка? Убивал? И скольких он?..

– Всего? – поинтересовался Евграф Павлович. – Или непосредственно по заданию, адресно, так сказать? Тут нужно уточнять. Потому что по приказу он устранил двенадцать человек.

– Двенадцать… – прошептал Богдан.

– И помимо этого, по ходу, так сказать, еще… – старик задумался, будто подсчитывал. – Четыре плюс один, плюс еще один, плюс шесть за время рейда в январе… плюс одного… двоих, непосредственно перед возвращением в свое время. Одного из винтовки – очень неплохой получился выстрел, уж вы мне поверьте, и одного раненого добил, шашкой. Сколько это у нас получилось? И я, кажется, забыл добавить… точно. Одного он в августе сорок первого убил во время допроса – не он допрашивал, его допрашивали. И еще одного лейтенанта в рукопашной. Что-то у меня с арифметикой не так… Вы считали?

– Двадцать девять.

– Так много? – Евграф Павлович покачал головой. – И это еще только те, кто точно погиб от его руки. В перестрелке, особенно ночной, гарантий ведь нет никаких. Там ведь, знаете ли, ты стреляешь, в тебя стреляют. Потом в тебя стрелять перестали. А убил ты, ранил или просто убежал противник неблагородно – разобрать трудно…

– Двадцать девять…

– Я поначалу боялся, что он сломается, не выдержит, но оказалось, что у него очень пластичная психика. Он это сформулировал: «Сначала не верю, потом – не помню». Очень точно сформулировал. Хотя… Я рекомендовал Корелину, а тот к моим рекомендациям прислушался и заданий на ликвидацию женщин ему старался не давать. Один раз Севка выполнил, но потом пришлось за ним следить…

– Женщину?

– А вы полагаете, что дама не может заслужить смерти? – холодно осведомился старик. – А мне казалось, что в ваше время суфражистки… пардон, феминистки уже добились равноправия.

– Черт… – выдохнул Богдан. – Севка – «попаданец»! Блин…

– Что-то не так?

– Он же ни хрена не знает об истории… Ничего не знает, я как-то давно послушал его, натаскивал к экзамену по истории… Если бы я… – лицо Богдана приобрело мечтательное выражение. – Я бы…

– Вы мечтали убивать?

– При чем тут убивать? Я же… Я же все помню. Номера, дислокации, ТТХ – все помню.

– Вы бы изменили прошлое, если бы вам выпала такая возможность?

– А что, есть другие варианты? Вы же знаете, сколько народу погибло только потому, что…

– Дурак Сталин проморгал? Не послушал генералов? Что там еще? Какие причины? Что бы вы стали устранять?