Искалеченный мир - Вадим Громов

Она вернулась к машине, извлекла импортный пистоль, присовокупила две обоймы и поманила наблюдающего за ней Алмаза.

— Сходи, отлей. И заодно человечку гостинчик передай, его там, наверное, уже от нетерпения корёжит. Потом поедем наше имущество из цепких лап местной преступности выдёргивать… Такая вот вводная.

Алмаз вернулся через минуту.

— Отдал. Он очень просил ничего не упоминать про него. Сказал, ты в курсе.

— Эх, малодушные. Сначала нагадят, потом трясутся, — поморщилась Лихо. — Ладно, это уже не наше дело. Обещала — выполню.

До вечера пришлось убивать время, сидя в «Горыныче». Парами перекусили в близлежащей забегаловке и так же покемарили. А что ещё делать?

— Половина восьмого, — сказал Алмаз. — Ещё подождём или приступаем? Не до ночи же тянуть?

— Поехали.

Ехали недолго. Кирпичную трёэхтажку нашли без особых проблем.

— Сторожи, стеклорез. — Лихо нашла взглядом три окна на первом этаже, на которых красовались прочные металлические решётки. — Шатуну там, судя по всему, работка найдётся. А книголюб пускай полезного опыта набирается. При постройке нового мира одними пламенными речами не обойтись. Шатун, глянь в рюкзаке ствол какой-нибудь, не сильно раскудрявый, да пару «эфок». Сначала попробуем цивилизованными методами. Хоть и обещала я покуролесить, да всем не угодишь…

Внедорожник с Алмазом остался за углом, подальше от окон нужной им квартиры.

— Притормозите, — сказала Лихо, когда все собрались у подъезда. — Я сама. Давай ствол. Не мог чего похуже взять? Почти нулёвый «стечкин». Растратчик ты, Шатун… Если вдруг не вернусь через пару минут, то первая дверь направо. Выносите к бубеням.

Она распихала оружие по карманам и зашла в подъезд, постучалась в нужную дверь. Дверной глазок потемнел. Лихо подняла вверх обе руки, демонстрируя дружелюбные намерения.

— Чего надо? — спросили из-за двери. — Я тебя не знаю.

— Вы Николай? Есть разговор. — Лихо улыбнулась, хотя ей бешено хотелось врезать ногой по двери. — Я думаю, что вам будет интересно. И выгодно.

— О чём речь?

— Сегодня к вам должна была попасть одна вещь. Плоский кругляш, сантиметров десять в диаметре. Серого цвета. Он мне нужен. Предлагаю обмен.

Зашебуршил замок, и дверь приоткрылась внутрь, держась на массивной цепочке. В образовавшуюся щель высунулся багровый нос, небритый подбородок и глаз какого-то непонятного цвета. Но чувствовалось, что это око, сканирующее блондинку, было с явной хитринкой. Разжиревшей такой, можно даже сказать, преисполненной самой пошлой самоуверенности.

— Плоский кругляш… А что дашь?

Лихо показала.

— Маловато. — Хитринка в глазу Балаболкина затрясла отъевшимися телесами. — Мне за неё на три обоймы больше предлагают. Но я думаю. Интересная вещица, может быть, себе оставлю.

— Больше у меня нет. — Лихо пожала плечами. — Или берите, или я двинула. Ну?

— Ладно. Я закрываю дверь, ты кладёшь всё около порога и выходишь на улицу. Возвращаешься через две минуты и забираешь свою хрень. Без вариантов.

— Закрывай. — Дверь захлопнулась, и блондинка сгрузила всё на пол. — Ухожу!

Она вышла из подъезда. Было слышно, как хлопнула дверь. Первая фаза обмена состоялась. Шатун с Книжником вопросительно уставились на Лихо.

— Ждём. Возможно, устраивать погром и никого мордовать не придётся. Хотя сдаётся мне, что это заблуждение… Скоро узнаем.

Через пару минут дверь снова хлопнула. Блондинка заскочила в подъезд и вскоре вернулась, держа в руке сплющенную консервную банку, никаким боком не походящую на деактиватор.

— Сука. — Лихо с нарастающей злостью постучала кулаком по дверному косяку. — Кандидат на кастрацию. Пошли, мальчики. Только осторожно.

Они поднялись вдоль стены, замерли. Лихо вытянула руку и требовательно постучала.

— Чё надо? — За дверью откликнулись моментально. Только голос был не балаболкинский, а незнакомый. Густой, немного гнусавящий бас.

— Кажется, Коля кое-что забыл отдать, — громко сказала Лихо.

— А что, разве это не то, что требовалось? — издевательски вопросили внутри квартиры. — Кругляш, плоский, серый. Всё сходится.

— Шутники… А вы дверку отоприте, я вместе с вами похихикаю. А то мне не смешно перед закрытой стоять. Так как?

Блондинка уже примерно догадывалась, какой ответ она услышит. И грустно хмыкнула, когда до ушей донеслось со смаком выговоренное «Пошла на хер!».

— Сейчас произойдёт смена юмористов и качества юмора. — Лихо повернулась к Шатуну и скорчила насмешливо-злую рожицу. — Большого можешь тискать, как душе угодно. Того, что поменьше, — оставить в полном сознании. Дискуссию предлагаю считать открытой. Громи.

Дверь в квартиру слетела с петель и плашмя грохнулась в прихожей. Шатун ворвался в чужую жилплощадь, тотчас распечатав баул с трендюлями, имеющий все необходимые сертификаты. Здоровенный лось, габаритами едва ли не превосходящий Шатуна, с неимоверно глупым выражением на толстомясой ряшке, кубарем покатился по прихожей, словив прямой в челюсть. И остановился лишь с помощью стены в дальней комнате, звучно влепившись в неё макушкой.

Второй попытался было дёрнуться в сторону кухни, но оказался надёжно схвачен за шею и принуждён к повиновению. Больше в квартире никого не оказалось.

— Тащи его в комнату. — Лихо с садистским наслаждением похлопала Балаболкина по лоснящейся роже. — Ишь, защеканец… Филиал испанской инквизиции на выезде, извольте терпеть и не жаловаться. Сейчас я тебе устрою интенсивное наматывание прямой кишки на всё, что на глаза попадётся. За экономику и за всё хорошее.

Громила втащил вяло трепыхающегося, словно частично ожившая водоросль, Николашу в большую комнату.

— А побледнел-то как, а задёргался… — фыркнула Лихо, заходя следом. — А жить сразу стало непередаваемо грустно, да, Колюнь? Вот видишь, я тоже шутить умею. Правда, юмор у меня насквозь чёрный. Пискни что-нибудь, а то я тут перед тобой разоряюсь, словечка вставить не даю. А ты ведь что-то хочешь сказать. Вижу — хочешь. Ну, цигель-цигель, юноша.

— Вы кто? — полузадушенно хрипнул Балаболкин. — Что вам надо?

— Началось. Тебе всё генеалогическое древо представить или как? А второй вопрос вообще неуместен. Но для особо юморных — повторяю на пальцах. Кругляш. Плоский. Серого цвета. Где он?

— Не знаю.

— Так… — опечаленно сказала Лихо. — Попробуем зайти с другой стороны, если спереди и через мозг — не получается. Вот и диванчик кстати придётся. Нагибай его, Шатун. Книжник, подсоби, надо мужчине тыл заголить. Будем общаться по-плохому.

Через пять секунд Балаболкин лежал пузом на разложенном диване, надёжно удерживаемый громилой. Очкарик, вооружённый «потрошителем», вдохновенно трудился, разрезая штаны барыги.