Серебряный Клин - Глен Кук

– Да.

– Вот и хорошо.

Он опять шарахнул меня по голове. Уж не знаю почему – может, потому, что у меня на голове действительно можно было кол тесать, как утверждал мой папа, – но только я не вырубился до конца. Я был раздавлен, не мог пошевелиться, но оставался в полном сознании, когда эта падла пару раз полоснула ножом по моей левой щеке. Потом он поднялся на ноги и растворился в ночи, оставив на память о себе мерзкую тошноту, боль и унижение.

Потребовалось время, прежде чем меня начали держать ноги. Тогда я, спотыкаясь, отправился искать Ворона. Такой жестокой трепки мне давно не доставалось. С тех пор как я был еще пацаном. Щеку жгло адским огнем. Но рана оказалась не такой страшной, как я боялся.

Если учесть обстоятельства, остальных я нашел довольно быстро. И пятнадцати минут не прошло. Стало чуть больше света: ближе к Южной Окраине полыхало пламя громадного костра. Позже я узнал, что именно в ту ночь серые сожгли первую сотню горожан, умерших от холеры. Близняшки предвидели начало массовых эпидемий. Имперские саперы давно получили приказ собирать обломки деревянных конструкций и всякий горючий хлам из разрушенных домов.

А найти Ворона оказалось совсем просто. Я споткнулся об него и упал. Он был плотно отключен. В его щеке зияла точно такая же дырка, как в моей.

Крученый валялся футах в десяти. Он шевелился и хрипел, но еще не пришел в себя. Та же самая дыра в щеке. Так.

Та же дырка была и у Улыбчивого. Плюс горло, перерезанное от уха до уха. От синяков парню страдать уже не придется.

Надо понимать так, что эти сволочи нас обставили.

Ладно.

Столь же меткого пинка, как мне в пах, Ворону не досталось. Но уж по голове его шарахнули… Держи-лови. Когда мы явились с докладом, его еще шатало. Даже руки тряслись. Все же он кое-как объяснил Душечке, на пальцах:

– Думаю, там был всего один человек. Застал нас врасплох. – Ворон был в замешательстве.

Притом в таком замешательстве, в каком я раньше никогда его не видел. Еще бы. Раньше он так никогда не получал.

Когда пришла моя очередь рассказывать, я тоже как-то чувствовал себя не в своей тарелке, поскольку от меня требовалось передать каждое слово в точности. Я опасался, что мне придется пояснять Душечке смысл некоторых выражений.

Но она оказалась вовсе не такой невежественной, как я наивно полагал.

– Мост Королевы, – показал ей на пальцах Молчун и коснулся своей щеки.

Душечка кивнула.

А я ничего не понял и переспросил.

– После нашего сражения с Ночными Пластунами они захватили в плен восемнадцать человек у моста. Позже они поставили каждому на щеку по такому же кресту и отпустили их на все четыре стороны, – пояснил Молчун.

Я все еще ничего не понимал.

– Что за черт? Значит, Клин у Пластунов? Может, именно поэтому они никак не могут его найти? Значит, бригадир Головня затеяла какую-то собственную игру?

Я машинально выдал всю эту чепуху на языке знаков. Если долго находишься рядом с Душечкой, такой способ поневоле входит в привычку.

Она как-то странно смотрела на меня несколько секунд. Потом ответила. Сперва мне показалось – невпопад.

– Надо немедленно уходить. Солдаты – и не Ночные Пластуны, а другие – могут нагрянуть сюда в любую минуту.

И тут до меня дошло.

С нами разделался сумасшедший гений. Настоящий кудесник по части импровизации. За те несколько минут, что мы находились в его власти, он сколотил и запустил в действие план, который должен был наверняка затянуть Весло в кровавый водоворот хаоса и насилия.

Он пощадил нас только затем, чтобы мы стали той искрой, которая вызовет взрыв. И тогда в городе начнется бойня.

Солдаты близняшек схватят нас, а значит – устранят угрозу Белой Розы. Слухи об этом расползутся быстро, и в городе вспыхнет мятеж. Тем временем близнецы отправят нас на дыбу, где вытряхнут из нас все, что мы знаем. У них появится лишняя причина подозревать Ночных Пластунов и их начальницу. Но те не только не допустят ее ареста, но даже не позволят отстранить от командования.

Серых из других полков в городе гораздо больше, чем Ночных Пластунов, но эти крутые парни способны выиграть любую драку, если только в нее не вмешаются сами близняшки.

Кровожадный гений. Разве кто-нибудь сможет продолжать поиски Клина, когда начнется кровавая потеха?

Пока я обдумывал все это, Душечка отдавала приказания. Направо и налево. Маленькие сущности с Равнины Страха отправились на разведку, посмотреть, что творится поблизости, не идут ли сюда солдаты. Братьев Крученых она послала предупредить наших друзей из рядов повстанцев. Боманца и Молчуна – обследовать место, где мы угодили в засаду. Вдруг они, используя свои возможности, обнаружат там что-то полезное?

Некоторое время она переводила свой взгляд с Ворона на меня и обратно, решая, кто покажет дорогу нашим колдунам.

Она выбрала Ворона.

Думаю, Молчун был доволен, что ему не придется оставлять Душечку наедине с Вороном. Все же он нахмурился. Но тут вернулся один из маленьких разведчиков и доложил, что по соседству все чисто. Если не считать какого-то старого пьяницы, валявшегося прямо на деревянном тротуаре в полуквартале отсюда.

– Уходим, – просигналила Душечка. Мы вышли на улицу.

Меньше чем через час по городу покатилась волна обысков и арестов.