Паутина Лайгаша - Дмитрий Браславский

Пока он был погружен в свои мысли, небо успело проясниться, и солнце, точно сообразив наконец, как без него тоскливо, принялось разгонять тучи, разрисовывая легкими облачками окружавшую его голубизну.

– Слушай, совсем забыл, – Мэтт понизил голос. – Почему ты тогда не признался Айвену, что все-таки взял кольцо графа?

– Да вы бы меня с землей сравняли, – усмехнулся эльф. – Так вскинулись, точно это не кольцо, а змея гремучая. Ну и сам скажи, что бы мы без него делали?

– Ты что, правда полагаешь, что записку Сильвен сам сочинил? – изумился гном.

– Я правда думаю, – в голосе Торрера вновь прорезалась обида, – что ты постоянно считаешь меня глупее, чем я есть.

– Боги, Торрер, твоя склонность к обобщениям сведет меня в могилу, – закатил глаза гном. – Ну, и как по-твоему было дело, о мудрейший из мудрых?

– Естественно, Сильвена заставили написать записку, – окончательно набычился эльф. – Но соглашаясь написать ее своей рукой, взамен граф потребовал разрешения вернуть нам долг. Хотя бы так и хотя бы перед смертью.

– Твоими бы устами… – гном потеребил бороду.

– Мэтти, убей меня, я не понимаю, чего ты тревожишься. Кольцо действует? Действует. И именно так, как Сильвен и обещал. Оно спасло нам жизни? Спасло. И почитай что дважды. Так в чем проблема?

– Проблемы я тебе обещаю. А вот в чем они… – Мэтт обернулся к шагающей следом за ними талиссе. – Никто не против передохнуть? Вон Торрер уже и место присмотрел.

– Дело хорошее, – Макобер покосился на Бэх и, догадываясь, что она сейчас скажет, добавил:

– Это я, я устал. А у тебя еще столько сил, что ты способна пробежать отсюда до Лайгаша, останавливаясь лишь затем, чтобы … ну, в общем, водички попить.

И стоило Бэх возмущенно открыть рот, как мессариец поторопился поправиться:

– Хорошо, хорошо. Еще и с конем Лентала на плечах.

Фыркнув, Бэх с радостью скинула на землю заплечный мешок.

Лентал сел немного в стороне от талиссы, и Бэх, секунду поколебавшись, словно случайно, опустилась рядом.

Грызя травинку, она молча смотрела в небо, чувствуя, как усталость потихоньку уступает место воспоминаниям.

Все как в детстве. Когда-то она часами могла вот так лежать, представляя, что вон то облако – таинственный бородатый чародей, мечтающий заточить ее в своей башне, это – огнедышащий дракон, ненадолго покинувший свои несметные сокровища, а то, чуть подальше…

– Прекрасный рыцарь, скачущий в бой во славу своей не менее прекрасной дамы.

Бэх вздрогнула.

– Прости?

– Мне просто показалось, что вон то облако удивительно напоминает рыцаря. Смотри – вот конь, вот копье, видишь? И даже плюмаж на шлеме!

– А ты сам никогда не хотел быть рыцарем? – неожиданно спросила девушка.

– Знаешь, прекрасным рыцарем мне все равно не стать. И потом, чем тебе паладин – не рыцарь?

– Ничего общего, – хитро улыбнулась Бэх. – Рыцарь служит исключительно своему государю и своей даме. Правда, правда, я точно знаю! И кстати, в первую очередь именно даме! А паладин… У него должна быть одна любовь, одна дама сердца – его богиня. Скажешь, не так?

– Ну, тебе виднее… И правда, давненько что-то у меня не было дамы, ради которой хотелось бы совершить великий подвиг. Паладины – само собой, не рыцари, но тоже, знаешь ли, иногда как возмечтают…

Глаза Бэх были подняты к небу, но она могла поклясться, что Лентал ей подмигнул.

– Кстати, Ашшарат, в общем-то, в некотором роде тоже дама. И разумеется, она прекрасна. Между прочим, даже Темес это признает.

Интересно, он специально ее поддразнивает или правда влюблен в свою богиню? Если верить легендам о ее красоте…

– Но верить в свою даму – неожиданно закончил Лентал, – это уже слишком. Кто же верит женщинам?! Если они не богини, конечно.

– Сказать честно, я знала парочку тех, кто верил женщинам и ни разу об этом не пожалел, – парировала девушка.

– Женщинам или женщине?

Бэх почувствовала, что краснеет против своей воли. Вскочив на ноги, она отряхнула плащ и, к великому неудовольствию остальной части талиссы, энергично предложила:

– Ну что, вперед? Или дождемся, пока на нас опять кто-нибудь нападет?

Они шли еще два дня, однако, вопреки общим опасениям, дорога оставалась пустынна. Колдуны, стервятник, малый народец, засада среди холмов остались где-то далеко позади – и в пространстве, и во времени.

Ближе к вечеру третьего дня на горизонте показались отроги далеких гор. Холмы вокруг оставались еще мягкими и лесистыми, но становились все выше и круче, и дорога уже не петляла между ними, а упрямо карабкалась на склоны.

И все же, к превеликому удивлению гнома, талисса несколько раз натыкалась на настоящие скалы, устремившиеся ввысь, словно в тщетной надежде заглянуть в жилище богов.

– Ничего не понимаю, – наконец не выдержал Мэтт. – В предгорьях так не бывает: раз – и сразу вершина чуть ли не до небес. Да не видеть мне молота и наковальни – что-то здесь не так…

Поначалу его слова остались без ответа: друзья справедливо полагали, что кому, как не гному, разбираться в подобных материях. Разве что лунному эльфу… Однако Терри если и знал, в чем здесь дело, тоже хранил молчание. И лишь Лентал неохотно обронил:

– Бывает. Здесь и не такое бывает.

И было нечто – то ли в тоне, то ли во взгляде паладина – отчего Мэтту вдруг не захотелось ни спорить с ним, ни расспрашивать, чем, собственно, это место так уж отличается от всех прочих.

Старею я, что ли, мимоходом подумал гном. Или привыкаю с годами, что и вправду все на свете бывает: хошь тебе скала посреди степи, хошь сияние из срубленного дерева…

Айвен. Так или иначе, последние два дня все их мысли и разговоры возвращались к погибшему другу.

Странно, но в глубине души каждый из них ощущал, что талисса не стала меньше. Точно Айвен не умер, а ушел далеко-далеко, отошел в тень, и они продолжают чувствовать с ним связь – слабенькую, едва теплящуюся, и тем не менее реальную.

Однако сама мысль о том, что Айвен, погибший на их глазах, жив, представлялась друзьям настолько абсурдной, что они так и не рискнули поделиться друг с другом своими ощущениями.

– Не знаешь, у него кто-нибудь остался? – негромко спросил гном идущего рядом Торрера.

Эльфу не надо было объяснять, о ком идет речь.

– А тебе никогда не казалось, что все мы похожи на семена, невесть какими ветрами унесенные за тысячи миль от родных деревьев?

Мэтт с удивлением взглянул на друга: он давно уже не видел Торрера в таком настроении. Лет так…