Черные пески - Инна Живетьева

Да, род Вельдов в следующем месяце дает Весенний бал для Веталины…»

Дальше Митька читать не стал, он и так знал, чем заканчивается письмо. Если бы не такая настойчивость тура, может, княжич и хотел бы съездить в Лодск. Но не сейчас. Он не покинет Иллар, пока ищут князя Дина. Эдвин, который мог бы приказать, и тот не отсылает Митьку, хоть есть на него определенные виды. А тур упорно зовет. Как он не понимает? Или наоборот, понимает слишком хорошо и желает убрать племянника подальше от Иллара?

Митька свернул письмо и спрятал в карман. Надо будет сжечь при случае, не приведи Создатель, узнают о предложении короля Далида. Найдется ведь дурак, заподозрит в измене. Как Митьке надоела эта крысиная возня! Оглядываться, остерегаться, взвешивать каждое слово. Ну почему он должен доказывать, что имеет право жить у себя на родине? Имеет право носить герб с Орлом и быть верным короне?

Или все-таки уехать? Барон Радан подсказал Эдвину идею: отправить Митьку с посольством, но уже под настоящим именем. Мол, пригрел сначала ладдарский летописец родственника, а потом испугался. Опальный княжич - лакомый кусочек для интриганов. Наверняка задумают сыграть на обиде и безденежье, а то и на попранном самолюбии. Сложную, многоходовую игру затеять можно. Вот только не решил еще Митька, хочет ли он посвятить свою жизнь Тайной королевской службе. Слишком уж помнится грязь посольских интриг.

Впрочем, сейчас загадывать смысла нет. Скоро срок выполнять обещание, данное Дареку, а слова покровителя так и не разгаданы. Темка, конечно, хорохорится, успокаивает, что Митька и так справится. Но видно же - сам боится. Никакой зацепки! Митька был даже у известного путешественника, старого барона Леда. Тот слышал о старике, знающем древний язык, но тоже не знал, где его искать.

«Наверное, это как у смертельно больного, - подумал Митька. - Человек знает, что обречен, но вопреки всему надеется на исцеление».

Во всех деревнях в начале Ясеневого месяца устраивают гулянья. Весна - не самое удачное время для праздника, но традиция есть традиция. В этот день всем девушкам, которым исполнилось шестнадцать, переплетают две косы на одну. Целое лето остается на сговоры, а осенью начнут играть свадьбы.

Пару веков назад знатные семейства переняли эту традицию - в день шестнадцатилетия дочери дается пышный бал. Не важно, выпадет ли он на осень, зиму или, как у принцессы, - на первую половину лета, все равно название ему будет Весенний.

На рассвете девушке распускают волосы, мать берет гребень и расчесывает их под величальную песню. Вести руку нужно плавно, от затылка до самых кончиков, чтобы супружеская жизнь у дочери была долгая и гладкая. Если легко скользит гребень - муж достанется ласковый. Чем гуще захватывается прядь, тем богаче будет дом. Начать слева расчесывать - просить о рождении девочки, справа - о наследнике. После мать заплетает дочери косу, перевивая двумя лентами - одна родового цвета, другая белая.

Ленты с Весеннего бала хранят бережно. Как обменяют белую на другую, в чужих родовых цветах, так все - высватана. Случается, косу расплетают тут же, на балу, и сразу передают ленту свату. Но с принцессой Анхелиной такое не случится. Нет у Иллара соседей, с кем торопились бы скрепить союз, не отдаст Эдвин единственную наследницу в дальние земли.

К королевскому Весеннему балу начали готовиться чуть ли не за месяц. Даже в Офицерских покоях нет-нет да соскальзывал разговор на предстоящий праздник. Темка вслушивался, и сердце колотилось, как пойманный в шапку птенец. За несколько дней до бала княжич обзавелся привычкой вешать мундир так, чтобы было видно шитье на гербе. Ночью открывал глаза и ловил в свете луны золотистые искорки. Спасибо, Создатель, что по илларским традициям княжич золотого рода имеет право сам пригласить принцессу, а не ждать дозволения короля или королевы. Дождаться бы: день, да еще день, и еще…

И вот распахнулись высокие двери.

Большой тронный зал похож на цветочную клумбу: яркий, душистый. Все рады празднику - давно уже не веселились в Илларе. Пошиты новые платья, выкуплены модные духи, у лучших мастеров уложены прически, и обязательно вплетены в волосы живые цветы. Отглажены мундиры, наведен глянец на сапоги, начищены пуговицы и пряжки. И проклят дождь, второй день поливающий Тур-лин! Соорудили навес и застелили коврами дорогу до крыльца, но все равно охают дамы, подбирая подолы, и поминают шакала офицеры, глядя на заляпанные сапоги. Растеклись лужи вольготно, словно не перед королевским дворцом, а на деревенском дворе. Зато сразу же родилась новая сплетня: ах, князь Лесс, говорят, княжну Рельни на руках нес, чтобы бархатные туфельки не замочила.

Только дирижер имеет право не кланяться королю, как не кланяется коннетабль перед сражением. Сухой стук деревянной палочки по пюпитру, взмах руки - и поднимается музыка, разом захватывая зал. Танцуйте, гости! Бал продлится до утра, и вы успеете встретить свою любовь, безмолвно договориться о свидании или намекнуть на сватовство.

Темка пропустил первые три танца, для них кавалеров дочери выбирает отец. И четвертый - не успел бы пройти через огромный зал. И пятый, когда вдруг пересохло в горле и приготовленные слова рассыпались колючими песчинками. Только когда вот-вот должен был зазвучать шестой, Темка подошел, отрывисто поклонился и сказал:

– Принцесса, разрешите пригласить вас, - протянул руку ладонью вверх, и ее невесомо коснулись пальцы Анхелины.

Место первой пары в центре зала. Пока шли, княжич с волнением поглядывал на музыкантов. Что они сыграют? Пышный менуэт? В его сложных фигурах Темка может запутаться. Да что может, запутается непременно! Илларское полле, во время которого не размыкают рук? Или ладдарское полле, дозволяющее лишь легкое касание пальцами - пальцев? Благосклонна Матерь-заступница! Вальс кладет Темкину руку на талию принцессы. Можно смотреть на чуть отклоненную светловолосую голову, на золотистый локон, спускающийся на грудь поверх ожерелья из коронных металлов. Поймать быстрый взгляд из-под ресниц. Такой неожиданный, что Темка сбивается с шага. Чуть сжать руку и почувствовать ответное движение. Матерь-заступница, пусть вальс никогда не закончится!

Но музыка тает, и Темка ведет принцессу обратно. Не склонив головы, как требуется по этикету, - ему нужно видеть Аннины глаза цвета зимнего неба! - спросил:

– Принцесса, дозволено ли мне будет пригласить вас еще раз?

– Да, княжич Торн.

«Да, княжич Торн», - все еще слышит Темка, даже когда уже звучит другая музыка. Он не стал уходить далеко, чтобы видеть Анхелину, которую вел в танце ладдар-ский посол.

– Не смотри так, - услышал Темка голос побратима. Митька подошел незаметно, встал рядом и тоже следил за Анной. Недобро шевельнулось в груди, разом припомнилось: ни с кем так не дружна принцесса, как с княжичем Дином.

– Это почему же?

– А потому, что еще немного, и начнут судачить, тут сплетниц хватает. - Митька глянул на друга с легкой насмешкой, но тут же стал серьезен. - Да ты что?

Темка понимал: глупый рвется гнев. А совладать с ним трудно. Хоть хватайся за рукоять шпаги, как за привычную опору. Митька шагнул вперед, закрыл его спиной от гостей.