Договор дороже крови - Ксения Кожина

— Ее забрал с собой в подарок князю посол Южного клана, — проникновенно шепнул муж, склоняясь ниже и целуя в глубокий вырез кофты.

— И? — заинтересовалась я.

Даже не сомневалась, что этот коварный вампир мне не признается. В одном уверена точно, жизнь в Южном клане Элизе сказкой не покажется. Или же Южный клан ждет отнюдь не сказка?

— Знаешь, — нежно погладила мужа по щеке, — сегодня отдать долг тоже не получится. Амревису я должна дольше.

Шахх мне весь мозг проел, что я должна выполнить его просьбу. Вот именно сегодня, потому что завтра у той девушки, на которой он хотел жениться день рождение. Да-да, мой вредный призрак, остался на этом свете не из-за мести, а из- за того, что не успел передать выкуп за невесту, согласно традициям подгорного народа. Более того, жениться он собирался на обычной человеческой девушке, и прямо сейчас я должна собраться и пойти добывать клад. Если, конечно, не хочу отдавать супружеский долг при свидетелях.

— И что он хочет? — Каллист отстранился, недовольный очередной отсрочкой.

— Да так… — я замялась. — Мы с тобой всего лишь оскверним одну достопримечательность.

Статуя прародителя вампиров, стоящая на главной площади, была прекрасна в своем величии. Огромные серпообразные крылья с заостренными вершинами, похожие на венчающие их крылья, крупные рубины на месте глаз. Красивая до безумия и настолько же реалистичная. Как шахх умудрился под нее подкоп сделать?!

— Скажи, а что имел в виду Георг, когда говорил, что статуя прародителя может записывать за тобой? — задала вопрос мужу, вспомнив первое посещение столицы.

Каллист улыбнулся, развернул меня лицом к статуе, обнял и, положив подбородок мне голову, тихо ответил:

— У нас существует легенда, похожая на одну из ваших сказок. По этой легенде прародители не умерли, а ушли в другой мир под небесами, чтобы приглядывать за оставшимися потомками и записывать за ними их поступки, желания и грехи. Я в детстве в это верил.

Я улыбнулась.

— А сейчас?

— Не знаю, — он потерся лицом о мои волосы и глубоко вдохнул. — Но если это правда, то пусть запишут, что я тебя люблю.