Богиня легенды - Филис Кристина Каст

— Надо что-то делать, — прошептала Мэри Джеймсу, — С моей леди что-то ужасное происходит. Она нас учит этой штуке, которую называет «восстановление сердечной деятельности», и твердит, что у нас каждый день должно быть время для отдыха, но она как будто не в себе.

— И король тоже, — сказал Джеймс, — Он тренируется больше обычного и то и дело срывается. Мы боимся слово сказать, хотя раньше он просил, чтобы мы побольше разговаривали. И я никогда не видел, чтобы он с такой яростью бросался на чучела, которые мы рубим мечами.

— Мы должны что-то придумать, — решила Мэри.

— Да. Только мне ничего в голову не приходит.

— Предоставь это мне, Джеймс. Но понадобится твоя помощь, чтобы все осуществить.

Джеймс улыбнулся невесте.

— Я так люблю тебя, Мэри! Дождаться не могу, когда же ты наконец станешь моей женой.

Мэри усмехнулась, глядя ему в глаза.

— А я дождаться не могу, когда же наконец назову тебя мужем. Но чтобы наши клятвы были по-настоящему крепкими, мы должны как-то уладить эту размолвку между королем и графиней. Они ведь обещали быть нашими свидетелями на венчании.

— Да.

Мэри вдруг подпрыгнула на месте, и Джеймс удивленно спросил:

— Что такое?

— Наши клятвы! Наши клятвы! Король — человек чести, а графиня — просто бесценная леди. Наши клятвы!

— Извини, но я что-то не понимаю, о чем это ты, Мэри.

— И не надо. Я все устрою и скажу, чем ты должен мне помочь.

— Ладно, положусь на тебя.

Джеймс обнял Мэри, но не слишком крепко. Он однажды сжал ее так, что она вскрикнула от боли. Такое никогда, никогда не должно повториться.

— Мы будем очень счастливы вместе. В этом я тебе клянусь.

Мэри уткнулась в его плечо.

— Нам придется прожить долго-долго, чтобы ты постоянно мне это доказывал.

— Дождаться не могу, когда все начнется…

Шли дни, но Гиневра не собиралась выздоравливать. Она оставалась в постели и постоянно жаловалась.

Портнихи сшили множество бриджей, и Изабель наконец уговорила женщин надевать их. Хотя бы на то время, когда у них была возможность повеселиться.

Однажды утром она решила научить женщин играть в примитивный вариант гольфа. Они восторженно размахивали самодельными клюшками, но тут к Изабель подбежала Мэри. Лицо девушки было залито слезами.

— Что случилось, Мэри? — спросила Изабель.

— Боюсь, у нас с Джеймсом ничего не получится.

— Что? Почему?

Мэри огляделась по сторонам.

— Можем мы отойти куда-нибудь в сторонку?

К ним подошла Дженни, горничная Гиневры, и спросила:

— Могу я чем-то помочь?

Как можно более дипломатично Изабель сказала:

— Да, конечно. Ты не могла бы присмотреть, как все справляются с игрой?

Мэри шмыгнула носом.

— Мне нужно поговорить с графиней.

Дженни кивнула.

— Понимаю. Я буду рада остаться с женщинами.

— Объясни им, что эти чертовы камни надо загонять в дырки. Это их цель. Камни — в дырки в земле.

— Да, графиня.

Она проводила взглядом Дженни и сосредоточилась наконец на Мэри.

— А теперь объясни, пожалуйста, что случилось?

Мэри отерла слезы.

— А можно нам вернуться в твои покои, чтобы поговорить?

— Конечно можно.

Изабель пыталась продолжить разговор, пока они поднимались по лестнице, но девушка только качала головой. Изабель решила, что Мэри хочет полного уединения. Это было понятно, поскольку в последнее время многие служанки старались держаться подальше от нее.

Мэри втащила Изабель в спальню и резко захлопнула дверь.

— Так что все-таки случилось, Мэри? Я могу помочь? Может быть, вам с Джеймсом стоит все как следует обсудить? Ты ведь любишь его. Ты столько раз мне об этом говорила. И он с тобой обращается как с драгоценностью. Что вдруг пошло не так?

Слезы Мэри разом высохли, как будто она внезапно очутилась на солнечном пляже Калифорнии.

— Мы с Джеймсом хотим с радостью обменяться клятвами, Изабель, но нам обязательно нужны свидетели, которые тоже будут счастливы!

— Прошу прощения? Я не понимаю, Мэри.

Мэри вдруг сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. А потом хихикнула и пояснила:

— Это меня Том научил, когда занимался моими зубами.

Изабель начала прикидывать, как бы покрепче выругать своего друга… но тут дверь распахнулась и появился Джеймс, тащивший за собой короля Артура — у того были завязаны глаза.