Большая игра. Будущее неопределенное - Дэйв Дункан

На этом злоключения его не кончились. Судя по всему, злостное вторжение каких-то проходимцев в святая святых не осталось незамеченным, и весь персонал храма в полном составе собрался молить Висека о прощении. По меньшей мере сорок жрецов и жриц в белых облачениях стояли на коленях, распевая покаянную песнь. Дош свалился на перепуганных служителей снежной лавиной, сбив с ног чуть ли не половину из них, прежде чем смог остановиться.

Над его головой вращалась в небе зеленая луна в сопровождении огненных языков и звезд – столько он еще никогда не видел. Трое или четверо мужчин навалились на него сверху, хотя он и без этого не смог бы сесть, не говоря о том, чтобы бежать.

Пение сменилось криками. Порядок или по крайней мере подобие его был быстро восстановлен.

Дош обнаружил себя лежащим на полу с прижатыми к земле руками и ногами. Из разбитого носа шла кровь. В голове гудело. По всему телу разлилась какая-то противная слабость. Он обвел взглядом круг разъяренных лиц. Несколько человек пытались говорить разом, пока какой-то пожилой тип не взял допрос в свои руки.

– Где твой помощник? – визгливым голосом спросил он. Он стоял меж раздвинутых в стороны ног Доша, и по виду его можно было предположить, что он вполне способен двинуть ногой в случае нежелательного ответа.

Дош облизнул губы, залитые сочившейся из носа кровью. Левая лодыжка отчаянно болела.

– Как это «где»? У святого Висека, конечно!

Старик явно колебался, бить или нет.

Несчастному Дошу приходилось попадать в переплет и раньше, но чтоб так – никогда. Насколько мог, он принял самоуверенный вид – что в сложившейся ситуации было не так-то просто.

– Он скоро будет. Вы всегда так встречаете гостей Великого?

Как ни странно, это подействовало; по крайней мере старик так и не двинул ногой, что в настоящий момент было важнее всего. Он нахмурился и отступил на пару шагов.

– Поднимите его!

Руки, державшие его, разжались. Его рывком поставили на пол. Голова закружилась, и острая боль пронзила лодыжку. Он пошатнулся, но его удержали, и он остался стоять на одной ноге, борясь с волнами тошноты.

– Кто ты?

Хороший вопрос; жаль только, удобоваримого ответа на него не находилось. «Тион» – никто не посмеет оспаривать право одного бога заглянуть поболтать к другому, однако вряд ли бог свалится с лестницы или будет бояться перенести вес на левую ногу.

«Друг Освободителя» – другая возможность. Это была чистая правда, но она могла привести к совершенно нежелательным последствиям.

– Я не волен отвечать, – выдавил Дош.

Кто-то ударил его, и храм снова поплыл по кругу. На этот раз его вырвало, что по крайней мере заставило старшего жреца отступить и повременить с продолжением допроса.

Но ненадолго.

– Стража! – взвизгнул старик, почти заикаясь от ярости.

Круг жрецов и жриц расступился, пропуская отряд вооруженных мужчин; лунный свет играл на клинках, броне и в их глазах рептилий.

– Допросите этого преступника! – махнул рукой старший жрец. – Я хочу знать, кто он и что он делает. Выбейте из него правду!

Пышно разряженный стражник неуверенно огляделся по сторонам.

– Прямо здесь, ваше преподобие?

– Да, здесь! Сейчас же!

Жрецов, удерживавших Доша за руки, сменили солдаты, и он приготовился к худшему. Ох, бедный, бедный Дош!

– Что вы делаете? – раздался знакомый голос. Перепрыгивая через ступеньки, к ним спускался Д’вард. – Отпустите этого человека!

На нем не было ничего, кроме набедренной повязки крестьянина, но голос его звучал громче боевого рога. Толпа расступилась; мужчины, женщины и даже солдаты попятились от него. Дош пошатнулся, но устоял на одной ноге.

Голубые глаза гипнотизировали собравшихся.

– Отойдите! – Все отступили еще на шаг. – Дальше! – Свободное пространство расширилось. Д’вард повернулся к Дошу и скривился от увиденного. Он протянул руку и дотронулся до расквашенного носа. Боль стихла немедленно. Дош вытер кровь рукой.

– Что с твоей ногой?

Дош уже чувствовал себя лучше. Возможно, передышка была лишь временной, но каждая минута, отдалявшая допрос, уже радовала.

– Сломал лодыжку. – Он надеялся, что это только растяжение, но не хотел вдаваться в подробности.

– Кто ты? – Верховный Жрец с трудом пришел в себя.

Д’вард повернулся и долго смотрел на него в упор.

– Кто, говоришь, у вас бог пророчеств?

Старик презрительно дернул губой.

– Ваатун – аватара святого Висека.

– А я Д’вард Освободитель, предсказанный пророчеством.

– Еретик? – Визг поднялся до опасной частоты.

Не удостоив его ответом, Д’вард опустился на колено и взялся руками за лодыжку Доша. Его пальцы казались холодными как лед. Он поставил ногу Доша на пол.

– Попробуй.

Дош перенес вес на левую ногу, и ничего не случилось.

– Уже хорошо, – спокойно проговорил он. – Спасибо. – Должно быть, он ударился головой сильнее, чем думал, ибо этого, конечно, не могло быть на самом деле. С другой стороны, жрецы – все до единого – замерли разинув рот.

Д’вард встал и смерил их взглядом, каким гордая хозяйка смотрит на тараканов в своей кладовке. Он был выше их всех.

– Я Освободитель. У меня с Висеком дела, которые вас не касаются. Предсказано, что я принесу смерть Смерти. И написано: «Увечья, и болезни, и смерть саму уберет он от нас. О, возрадуйтесь!»

Колени Верховного Жреца задрожали, однако стоявший рядом с ним человек помладше поймал его за локоть и не дал упасть.

– Но Освободитель проповедует злостную ересь против святых Богов!

Д’вард презрительно посмотрел на него:

– Ты часто слышал проповеди Освободителя?

– Я не позволю его лжи осквернять мой слух!

– Так пусть дела его отворят глаза твои! «Возрадуйтесь!» – гласит пророчество. Ты видел чудо. Что еще нужно, чтобы спасти тебя от ошибок и невежества? Говорю тебе: возрадуйся!

Мужчина посмотрел на нос Доша, потом на его лодыжку и рухнул на колени. Верховный Жрец, кряхтя, последовал его примеру, а за ним и все остальные. Бронзовые шлемы и белые тюрбаны уткнулись в пол. Да, вот это было зрелище!

– Радуйтесь! – фыркнул Д’вард. – Радуйтесь, пока не встанет солнце, чтобы согреть ваши холодные, полные неверия сердца. – Он подтолкнул Доша и затрусил к выходу.

Странное дело, но никто не пытался задержать их. Солдаты и жрецы простерлись ниц, и самый злостный еретик Вейлов гордо проследовал мимо них, а с ним и его спутник.

– Знаешь, на этот раз все висело на волоске, – как бы невзначай проговорил Д’вард, сбегая по ступеням.