Воительница. Жажда мести - Дин Андерссон

Он поднял правую руку и продемонстрировал оборотню открытую ладонь.

— Это ты, Гримнир, — проворчал вождь. — Я так и думал, что без тебя здесь не обошлось.

— Не обошлось? Что?

— Тут на нас напало что-то вроде колдовской бессонницы. Я сам с неделю промучился без сна. Потом жене было видение.

— Интересно, что же привиделось Ульфхильде?

— Один пожелал, чтобы мы помогли женщине, пришедшей вместе с тобой. Однако она должна доказать, что ее намерения честны.

— Один не доверяет ей, — объяснил Харбард, — потому что она помогла его врагам. С ее помощью Хель вернула себе Череп Войны и обрела неслыханную мощь. Так? — спросил он, обращаясь к Песни Крови.

Песнь Крови решительно шагнула вперед, почти вплотную придвинувшись к постаревшему, но все еще безмерно могучему, мускулистому вождю, глянула прямо в его глаза:

— Я поступила так во имя спасения моей дочери и чтобы отомстить Нидхеггу. Я не просила Одина простить меня, за это нельзя простить или помиловать. Он ничего не сделал, чтобы остановить меня в этом безумии. Никакого вещего знака, видения, так что он не вправе обвинять меня в том, что люблю дочь.

Харбард нахмурился:

— Этот остров посвящен Одину. Я не позволю непочтительно отзываться об Отце богов.

— И я тоже, — согласилась Песнь Крови.

Харбард тем же угрюмым взглядом окинул ее, затем перевел взгляд на Гримнира и подмигнул:

— Клинок ей в сердце, Гримнир, какова баба!

Рыжебородый оглушительно захохотал, он вообще был веселый человек.

Вождь с Гримниром дружески пожали друг другу руки.

— Разве я взгромоздился бы на какую-нибудь тихоню.

— На кого ты только не взгромождался, Гримнир, — усмехнулся вождь и вновь окинул Песнь Крови долгим оценивающим взглядом.

Воительница наградила вождя оборотней столь яростным взглядом, что Гримнир, заметив выражение ее лица, сразу замолчал.

— Клянусь зубами Фрейи, — сквозь зубы проговорила Песнь Крови. — Я пришла сюда за подмогой, а не ради того, чтобы выслушивать ваши жеребячьи шуточки. Я не люблю, когда меня рассматривают как кобылу. Гримнир рассказывал, что здесь мне предстоит испытание, которое вы назначите. Я готова. Моя дочь в плену у злобной Тёкк, а вы тут стоите и гогочете!

Харбард кивнул:

— Ты и в самом деле можешь начать. Но никто другой не имеет права сойти на землю, даже Гримнир.

— Ты имеешь в виду, что я должен вернуться на корабль, пока она здесь…

— Я не имел в виду, я требую! — прервал его вождь.

— Этот остров особенный. Здесь все предназначено, чтобы… испытать эту женщину, — сказала Ульфхильда.

— Меня называют Песнь Крови, — огрызнулась воительница. — Так и зови меня.

— Мы знаем твое имя, — проговорила жена вождя. — Тебя называют Песнью Крови, Воином, сражавшимся на арене, Ведьмой-воительницей Хель, победительницей Нидхегга, Фрейядис…

— Меня зовут Песнь Крови и не иначе, — настаивала воительница.

— Возвращайся на корабль, дружище. Мы придем на берег, когда все кончится. Либо пригласим тебя на праздник, либо притащим ее труп, — сказал Гримниру Харбард.

Гримнир посмотрел прямо в глаза Песни Крови.

— Это будет торжество победы! — решительно заявила воительница. Она подошла ближе к рыжебородому великану, обняла его за плечи, затем обернулась к вождю:

— И очень скоро, не так ли? Тогда мы поднимем паруса. Твои вещие сны, Харбард, пока не подсказали, что все будет именно так? Я нуждаюсь в твоей помощи. Без твоих воинов мне не одолеть магию Тёкк и ее всадников Смерти. Ты поможешь мне освободить мою дочь?

— Я знал, что без колдовских чар здесь не обошлось.

— Ответь прямо, ты готов помочь мне? Если я выдержу все твои испытания, ты отправишься со мной на битву с Тёкк?

— На все воля Одина, — услышала она в ответ.

— Если ты выдержишь испытания, — добавила Ульфхильда. — Многие, куда более сильные, чем ты, лишались здесь головы.

— Один — извечный враг Хель, — вступил в разговор Гримнир. — Может, мы все-таки сможем договориться, и ты поможешь нам независимо от того, справится Песнь Крови или нет?..

— Ступай, Гримнир, — прервал его Харбард и жестом пригласил воительницу последовать за собой в глубь острова.

Она еще раз обняла друга, затем решительно направилась за вождем.

Они так шли — Песнь Крови чуть впереди, по обеим сторонам Харбард и Ульфхильда. Миновав прибрежные холмы, они скоро спустились в небольшую, пустынную, ровную, подобно блюдцу, долину. Посредине стояло огромное высохшее дерево, даже кора уже успела отслоиться и опасть с ветвей. С одного из толстых сучьев свисала веревка, ее нижний конец светился малиновым пламенем.

Когда они подошли дереву, Харбард пояснил:

— Когда-то Один провисел на дереве девять дней и ночей, чтобы проникнуть в тайну рун. В наших преданиях говорится, что страдать Всеотцу пришлось именно на этом дереве.

— В других легендах это описывается по-иному, — возразила Песнь Крови. Взглянув на веревку, она сразу догадалась, что ее ждет. — От легенд немного пользы, и у меня нет девяти дней, — добавила она. — Если уж вы решили испытать меня, хотелось бы, чтобы все происходило быстро.

Харбард не обратил внимания на ее слова. Он взялся за нижний конец веревки и завязал на нем петлю.

— Испытание закончится с заходом солнца. Сейчас почти полдень. Мы не станем попусту тратить время, нетерпеливая просительница. Чтобы сдохнуть, времени до вечера вполне достаточно, — пообещал он.

— Или выжить. Что требуется от меня?

— Просто выжить, — засмеялась Ульфхильда. — Любым способом.

Тем временем Харбард закончил завязывать петлю, при этом он в такт дыханию едва слышно выговаривал заклинания. Когда же затягивал последний узел, что-то выкрикнул.

Он подозвал Песнь Крови, надел петлю ей на шею. Ульфхильда подняла длинные волосы воительницы и после того, как вождь затянул петлю, отпустила и даже разгладила на прощание.

Затем Харбард забросил другой конец веревки вверх на дерево.

Песнь Крови, казалось, сумела подготовиться ко всему, что могло с ней случиться. Вот и теперь она успела подпрыгнуть и ухватиться за веревку повыше спирального узла, затянувшего петлю. Так и подвисла над землей, потому что ноги ее внезапно оторвались от земли, и она взлетела вверх.

Ее пронзила убийственная мысль: «До заката? Все, что от меня требуется, это провисеть в таком положении до заката? Значит, будем висеть».

Правой рукой она мертвой хваткой вцепилась в веревку, дав тем самым время отдохнуть левой. «Я справлюсь, — убеждала она себя. — Я должна выдержать».